– Не понимаю, что происходит. Чего хотят храмовники. Забрать всех ниатари у драххов? А дальше?
Брат несколько мгновений смотрел мне в глаза. Я видела, как он колеблется, словно хочет что-то сказать и не решается.
– Мы хотим защитить наших женщин, – ответил, упрямо сжав губы.
Встрепенулся, глянул за меня, и я обернулась.
– Простите... помешал?
Грегори, приближавшийся к нам, застыл на несколько мгновений, смотря то в мои глаза, то на брата.
– Я... оставлю вас. Поговорите, пока дх’эр Сольгард занят, – брат отпустил меня и, обойдя, двинулся обратно ко входу в столовую.
Поговорить? О чём?
– Илесс, – не дожидаясь, пока я придумаю, о чём, блондин сам шагнул ко мне.
Коснулся руки – горячо, опекающе. Почему-то перед глазами пронеслись ласки Эллинге, всё, чем мы занимались с момента прибытия сюда. Мелькнула шальная мысль – а каков в постели он, блондин? И как ощущаются под руками его плечи?
– Почему? – шепнул, удерживая мой взгляд. Повернул к себе запястье татуировкой вверх, всматриваясь, словно пытаясь что-то на ней вычитать.
Она слабо вспыхнула, покалывая. Вздрогнув, я забрала руку. Отвернулась:
– Не понимаю, о чём вы.
– Иви, – он сделал ещё шаг, дотронулся до плеча.
Прикосновение пробрало сильнее, проникло вглубь, заставляя силу вскипеть.
– Убери руки, – холодное, угрожающее. Я снова вздрогнула, оборачиваясь. Почти с облегчением слыша голос мужа.
– Эллинге! – устремилась к нему, словно преодолевая пелену сопротивления.
– Идём, – муж приблизился, схватил меня за руку.
В последний миг я увидела, как приподнялась бровь Грегори, на губах померещилась насмешливая улыбка.
– Дх’эр Сольгард, мы не закончили! – появился в дверях Фербонн.
– На сегодня закончили, – отрезал муж. – Благодарю за ужин.
Не выпуская моей руки, он размашистым шагом пересёк залу и уверенно двинулся по коридору, ни разу не сбившись на поворотах.
– Грегори... кто он? – спросила я, едва Сольгард захлопнул дверь и опустил огромную щеколду, отгораживая нас от остальных обитателей крепости.
– Он маг? – я заглянула мужу в глаза, ожидая ответа. – Он... как-то воздействовал на меня?
Эллинге резко развернулся:
– Рад, что ты почувствовала. Значит, ему не удастся задурить тебе голову.
Признаться, я ожидала не такой реакции. Поэтому немного растерялась. Собралась с мыслями.
– Чего... хотели храмовники?
– Ничего нового, – пожал плечами Эллинге. – Всё предсказуемо.
– Ты... тоже не станешь ничего мне рассказывать?
– Тоже?
– Брат... считает меня чуть ли не предательницей. И ты... я ощущаю себя пешкой в вашей игре! До поры до времени нужной, но не слишком-то ценной.
– Не говори так, Иви, – он шагнул ко мне, взял ладонями моё лицо, нежно скользнул пальцами по скулам. – Ты потрясающая. Сильная, смелая, умная. Я не знаю другой женщины, которая осмелилась бы встать перед разъярённым драконом, закрывая брата. Которая решилась бы бежать на незнакомом лётмобиле. Я изучил отчёт куратора Гароля, который вёл тебя. Ты всегда отличалась от сверстниц. Ты невероятно ценная. Не представляю, как тебя могли проморгать... точнее представляю, и это мне очень не нравится. Но я бесконечно счастлив, что судьба свела нас вместе. Я всё расскажу тебе. Обещаю. Мне нужно ещё немного времени...
– Для чего? – пробормотала я, завороженно глядя в его глаза, рассматривая все оттенки синего в сверкающих радужках. Ощущая горячие, нежные мужские руки на своём лице.
– Урвать у судьбы кусочек счастья, – он наклонился, снова поцеловал меня, и я забросила руки на сильные плечи.
Сейчас я слишком остро осознавала, что это моё настоящее желание – быть с ним, синеволосым мужчиной. Отдаваться ему, принадлежать ему... Меня тянуло к нему так, как никогда в жизни ни к кому не тянуло. И эти его слова о счастье... как же приятно было осознавать себя этим счастьем!
Которое омрачали только мысли о будущем. Что дальше? Он ведь не захочет меня отпускать. И не уверена, что смогу отказать ему там, дома. Дома...
Под умелыми ласками, жадными губами все вопросы растворились, отходя далеко-далеко, и я просто отдалась происходящему. Ещё более неистово оттого, что понимала: рано или поздно всему придёт конец.
Эллинге заставлял меня забыть о смущении, открывая новые грани удовольствия. Хотелось пробовать, экспериментировать. Безумно нравилось видеть его подёрнутый туманом взгляд, слышать хриплое дыхание возле уха, переходящее в стон удовольствия. Рассматривать в зеркале свои припухшие от поцелуев губы, налившуюся желанием грудь.
Мы заснули поздно ночью, чтобы едва проснувшись, продолжить исследовать друг друга. Как же мне нравилось сильное обнажённое тело мужа, звериные движения, тугие перекаты мышц, которых так приятно касаться!
К нам пытался прорваться старик Фербонн, но Эллинге сообщил, что продолжит разговор завтра. Ещё Картер хотел убедиться, что со мной всё в порядке, но муж отправил восвояси и его. Нас звали на завтрак и на обед, но видимо поняли, что бесполезно, и даже принесли поднос с едой.
