– А ведущие в сад ворота находятся с другой стороны, за полмили. Эх, если бы эта стена была пониже или я полегче. А все-таки надо попробовать.
– Чуть дальше она пониже, – сказал Эндерхилл, – и там есть дерево, которое можно использовать.
Они побежали вдоль стены и вскоре достигли места, где она сразу, уступом, становилась ниже, точно уходя в землю. Садовое дерево свешивало на улицу ветви, позолоченные светом одинокого уличного фонаря. Бэгшоу ухватился за ветку и занес ногу над низкой стеной; в следующее мгновение оба приятеля уже стояли по колено в густой зелени, росшей под стеной сада.
Сад судьи Гвинна представлял собой ночью удивительное зрелище. Он был очень велик и лежал на самой окраине пригорода, окружая высокий темный дом. Дом был в полном смысле этого слова темный: все его окна закрыты ставнями, ни в одном не было света. Но сад, который должен быть еще темнее, сверкал мерцающими огнями, напоминавшими огни угасающего фейерверка; казалось, между деревьями догорала гигантская ракета. Когда приятели подошли ближе, они увидели, что свет исходит от множества разноцветных лампочек, развешенных на деревьях, точно драгоценные плоды Алладинова сада; особенно сильный свет исходил от маленького озера или пруда, который переливался бледным сиянием, словно в воде его горело электричество.
– Что, у него гости? – спросил Эндерхилл. – Сад иллюминован.
– Нет, – ответил Бзгшоу – это его причуда!
И, кажется, он любит так развлекаться именно тогда, когда один. Он устроил небольшую электрическую установку, вон в том бунгало, где он обычно работает и держит все свои бумаги. Буллер – он его очень хорошо знает – говорит, что когда горят разноцветные лампочки, то это обычно значит, что судью не следует тревожить.
– Нечто вроде красного сигнала – заметил Эндерхилл.
– Да, и я боюсь, что это сигнал бедствия. – И Бэгшоу внезапно бросился бежать.
Через мгновение Эндерхилл увидел то, что раньше него увидел Бэгшоу. Мерцающее кольцо огней, тянувшееся по отлогому берегу пруда, в одном месте было прервано двумя черными полосами, которые вскоре оказались длинными черными ногами человека, упавшего ничком головой в пруд.
– Идите сюда! – громко крикнул сыщик. – Это похоже на… Его голос заглох; он побежал через широкую лужайку, слабо освещенную искусственным светом, напрямик к пруду и неподвижному телу. Эндерхилл побежал вслед за ним, но вдруг случилось нечто, заставившее его мгновенно остановиться. Бэгшоу, который летел, как пуля, прямо к черному телу на берегу светящегося пруда, внезапно повернул под прямым углом и помчался еще быстрее по направлению к темному дому. Эндерхилл никак не мог понять, почему он так резко свернул в сторону. В следующее мгновение, как только сыщик исчез в тени дома, из мрака донеслись звуки борьбы, проклятия, и сыщик вернулся, таща за собой упиравшегося невысокого человека с рыжими волосами. Пленник, по-видимому, хотел скрыться в тени здания, но чуткое ухо сыщика услышало шорох в кустарнике.
– Эндерхилл! – сказал сыщик. – Пойдите, пожалуйста, к пруду и поглядите, что там случилось. А вы, кто вы такой? – спросил он, останавливаясь. – Как вас зовут?
– Майкл Флуд! – огрызнулся незнакомец. Он был необыкновенно тощ и мал ростом; крючковатый нос казался слишком большим на его бесцветном, как пергамент, лице, с которым как-то не вязались огненные волосы.
– Я не имею ко всему этому никакого касательства. А наткнулся на его труп и испугался. А явился я сюда, чтобы проинтервьюировать его для газеты.
– Когда вы интервьюируете знаменитостей, – спросил Бэгшоу, – вы всегда перелезаете через садовую отраду? – И он грозно указал на следы ног, тянувшиеся по тропинке к стене и обратно. Человек, назвавшийся Флудом, состроил не менее грозную мину.
– Интервьюер может перелезать и через садовую ограду! – сказал он. – Никто не откликнулся на мой стук у ворот. Слуга ушел из дому.
– Откуда вы это знаете? – спросил сыщик.
– Потому, что не я один перелез через ограду, – ответил Флуд почти неестественно спокойно. – Кажется, вы сделали то же самое. Слуга, во всяком случае, это сделал; я только что видел, как он спрыгнул со стены у самых ворот.
– Почему же он не вошел в ворота? – спросил сыщик.
– Откуда мне знать! – возразил Флуд. – Потому, вероятно, что ворота были заперты. Вы лучше спросите его, а не меня. Он как раз идет сюда.
И действительно, еще один силуэт появился на фоне мерцающего света – приземистый человек с квадратной головой. На нем был красный жилет – единственное яркое пятно на его обтрепанной ливрее. Он быстро направлялся, стараясь остаться незамеченным, к боковой двери дома. Бэгшоу крикнул, чтобы он остановился. Он подошел к ним весьма неохотно; у него было тяжелое желтое лицо азиатской складки и плоские иссиня-черные волосы.
Бэгшоу порывисто повернулся к человеку, именовавшему себя Флудом.
– Есть тут кто-нибудь поблизости, кто мог бы удостоверить вашу личность? – спросил он.
– Меня тут мало кто знает! – пробурчал Флуд. – Я совсем недавно приехал из Ирландии; единственный мой знакомый здесь, это настоятель церкви св. Доминика, патер Браун.
