–О, это будет очень любезно! – расплылась в улыбке мадам Ру.– Благодарю от лица всех участников выставки.
Норову показалось, что к Клотильде она относится с особым почтением, должно быть, знала, кто она, и надеялась, что та приобретет что-нибудь для своей галереи.
–С меня – обед,– негромко сказала Клотильда Норову, пока Анна старательно выводила что-то на французском.– Приглашаю вас с Анной в любой из моих ресторанов.
–О, так значит, мы еще остались в выгоде? – улыбнулся Норов.– Благодарю.
–Ты мог бы дать хотя бы десять евро! – упрекнула Клотильда мужа.
–Я хотел, но Поль мне не позволил, ты же сама видела,– принялся оправдываться Даниэль, но Клотильда только отмахнулась.
* * *
Ни у кого из новых друзей Норова не было постоянной девушки. Ленька являлся убежденным сторонником частых перемен и уверял, что ему уже со второго раза становится с девчонками скучно. Сережа с его голубыми глазами, длинными застенчивыми ресницами и мягкими манерами, встречался с несколькими девушками сразу, правда, в отличие от Леньки, вечно хваставшимся победами, свои похождения держал в секрете. Батюшка внебрачные связи порицал, считая их блудом и грехом.
Таким образом, Лиза была единственной дамой в их компании, и к ней все относились с бережностью, даже грубоватый Ленька в ее обществе становился рыцарственно-вежлив, разумеется, насколько это было ему доступно.
Когда в Саратов на гастроли приезжали известные московские театры или знаменитые музыканты, Ленька через отца доставал билеты Норову, Лизе и часто – Сереже. Его отцу их присылали из областного отдела культуры, в благодарность за финансовую поддержку, которую отцовский трест оказывал местным творческим коллективам. Места, разумеется, в таких случаях были очень хорошими, а денег за билеты Ленька с них не брал, поскольку его отцу они доставались бесплатно. Это придавало их походам дополнительную радость.
В театр Лиза надевала длинное узкое черное вечернее платье, недорогое, но очень ей шедшее, подчеркивающее ее тонкую талию, широкие бедра и длинные ноги; туфли на шпильках делали ее выше Норова на полголовы. Она укладывала свои черные густые волнистые волосы, но никогда не пользовалась макияжем, – в этом не было необходимости, она и без того была очень яркой – на нее оглядывались.
Батюшка в театры не ходил, ему там не нравилось; в музыке он не разбирался и любил только церковные песнопения. Зато Сережа был очень музыкален и, возвращаясь с концертов, порой насвистывал какую-нибудь запомнившуюся сложную мелодию; Лиза хвалила его слух.
Несколько раз Сережа приглашал Норова и Лизу к себе в гости; они сидели в его чистенькой аккуратной комнате, и его веселая румяная тетка, похожая больше на нарядную крестьянку с сюжетной картины, чем на ученую латинистку, приносила им чай с домашним пирогом. Бывали они и в огромной роскошной квартире Ленькиных родителей. При появлении Лизы у ленькиной матери, большой, толстой, шумной женщины, черные глаза начинали масляно блестеть. Она накрывала для них богатый стол, выставляя различные деликатесы и садясь напротив Лизы, подкладывая ей лучшие куски, вздыхала необхватной грудью:
–Какая же ты, Лизонька, у нас красавица!
После этого она бросала взгляд, исполненный глубокой укоризны, на сына и уничтожающий – на Норова. Лиза смущалась, Ленька ухмылялся, а Норов принимался с раздражением ерзать. В результате, он перестал приводить Лизу к Леньке, если знал, что его родители дома.
Лиза часто отправлялась с ними на «дно», хотя все считали это место для нее непоходящим.
–Я хочу быть с тобой,– просто отвечала она Норову, когда он пытался ее отговаривать.
Но даже там, в этом злачном месте, красота Лизы производила впечатление. Прожженные алкаши косились на нее и, ругаясь матом, понижали голос.
–Лизок, ну за что ты этого Пашку так любишь? – приставал к ней Ленька. – Ты – красавица, умница, а на него же без слез не взглянешь.
–Можно подумать, ты – Аполлон!– ворчливо отзывался Норов.
Лиза, сидевшая рядом с Норовым, прижималась к его плечу.
–За все!– отвечала она, улыбаясь своей загадочной улыбкой.
–А, может, он тебе что-нибудь подсыпает?
–Тебя мучит зависть,– комментировал Норов.– Понятно. Что делать, Леня, если в отличие от тебя природа щедро одарила меня и высоким ростом, и могучим интеллектом!
–Интеллектом! – фыркал Ленька.– Да откуда он у тебя? Все твои заурядные способности ушли на то, чтобы задурить голову бедной девочке!
–Незаурядные,– уточнял Норов.– Чтобы вскружить голову такой девушке, мне понадобились выдающиеся способности. Которых у тебя, признайся, нет.
–Я сама в тебя влюбилась,– с улыбкой признавалась Лиза.– С первого взгляда.
–Ну вот! – восклицал Ленька.– Везет же дуракам!
–Сам ты дурак! – парировал Батюшка, который заметно смелел в присутствии Лизы.
–Лизок, а у тебя часом нет сестры-близнеца?
–Есть, – кивала Лиза.– Элла. Только предупреждаю, она – гораздо умнее.
С Эллой Ленька был знаком; все интеллигентные саратовские евреи друг друга знали.
–Элла не подходит! – морщился Ленька.– Больно много она о себе думает!