Сахарный завод стоял на отшибе поселка и даже издали казался заброшенным; железнодорожные пути, ведшие к нему, покрылись ржавчиной. Петро подъехал к высоким металлическим воротам, тоже проржавевшим, на которых кое-где поверх ржавчины еще оставалась зеленая масляная краска, и посигналил. Ворота медленно раздвинулись, автомобиль въехал на территорию.
Завод и изнутри выглядел необитаемым; одноэтажные здания цехов стояли с выбитыми стеклами, по всей территории валялся мусор. Норов полагал, что их встретит кто-то из администрации – директор или заместитель, который и будет вести с ними дела, но никакого начальства они не увидели. Был только испитый сторож в грязной черной телогрейке, которые и впустил их.
Петро, не останавливаясь, проехал вглубь к длинному бараку из красного кирпича без окон.
–Склад,– пояснил Петро.
У входа стояла потрепанная иномарка и возле нее – трое крепких, коротко стриженых парней в черных куртках.
–А это кто? – спросил Норов, настораживаясь.
–Це хлопци мени допомагают,– небрежно ответил Петро.
Парни были больше похожи на бандитов, чем на помощников. Норов бросил взгляд на полковника, но тот, осоловев после съеденного и выпитого, дремал на переднем сиденье. Петро дружески пихнул его в бок.
–Подъем, начальник!
Рындин открыл глаза.
–Уже приехали? – Он зевнул.– Быстро как…
Норов не ответил и вышел из машины. Полковник вздохнул и тоже полез.
На складе было темно, но в свете, падавшем с улицы через открытые двери, было видно, что он весь завален мешками. Мешки, оставляя узкий проход, громоздились беспорядочно почти до потолка; просыпавшийся из них сахар скрипел под ногами.
–Вот, дивитися, пробуйте,– предложил Петр, обводя руками помещение.
–А света тут нет что ли? – поинтересовался Рындин, озираясь.
–Светла немае,– добродушно подтвердил Петро.– На всьому заводе електрику еще год тому видключили. Так тут и так все видно.
Он обернулся к парням, торчавшим у входа.
–Ворота откройте пошире, хлопци!
Те распахнули створки, давая возможность дневному свету проникнуть внутрь. Норов и полковник двинулись по проходу, трогая мешки, порой собирая с их поверхности пальцем белый песок и пробуя на вкус. Качество сахара Норов, конечно, не мог определить, но ничего подозрительного в его составе он не обнаружил. Однако беспокойство его не покидало.
–Цукор – вищий сорт!– заметил Петро.
–Хороший сахар,– подтвердил Сережа.
–Сколько тут? – спросил Норов.
–Шесть тысяч тонн, как договаривались.
–Побильше трохи, – вмешался Петро. – Шисть тисяч триста. Якщо все нормально пройде, мы вам ци триста считать не будемо. Безкоштовно отдадим.
–Бесплатно,– перевел Сережа.
Норов оглянулся на парней у входа, которые молча, без улыбки рассматривали его и полковника.
–Когда можно забирать?
–Да когда хочете,– легко отозвался Петро.– Аванс тильки давайте. Половину зараз, половину писле погрузки. Все по честному. Погрузка – за наш счет.
–Сколько на погрузку времени уйдет?
–Постараемося швидше. Дня за три впораемося.
–А вы сегодня сможете начать?
Петро вопросительно посмотрел на парней.
–А чого немае-то? – ухмыльнулся один.– Зараз мужикив зберемо, вони все зроблять швидко. Гроши-то всим потрибни. Вони ж тут лапу сосут.
–Не, так не катит! – вдруг подал голос полковник.– Двадцать процентов – сразу, остальное – после погрузки.
Петро почесал в рыжем затылке и обернулся на парней. Но те молчали, предоставляя ему решать.
–Добре, йде,– согласился, наконец, Петро.– Вси ж свои, чого ж крохоборничать.
–Вот это – правильный подход! – с удовлетворением заключил Рындин.
–Погоди, – озабоченно произнес Норов, рассматривая маркировку на мешках.– Тут написано, что это сахарный песок! Как же мы его повезем? Мы же его как цемент оформляем! Может, как-то замазать?
–Да тут этих мешков – до черта! – проворчал Рындин.– Замучишься замазывать!
–Не треба ничого замазувати,– возразил Петро.– Треба просто таможенникам грошей дати.
Один из парней хмыкнул.
–Десятку лишнюю им кинете,– по-русски проговорил он.– Они вам сами все замажут.
–Якшо що, я сам на таможню пидтягну,– пообещал Петро.– У мене там прихваты.
–Тут, кстати, везде почему-то стоит харьковский завод…
–Вони ранише разом работали, харькивски та наши. Вместе, – типа смежники. Ти, з Харькова, у наших цукор брали, а наши у них – тару.
–Собирайте людей, начинайте погрузку! – сказал полковник. – Бабки я вам сегодня же отдам. Мне только надо сперва начальству отзвониться, чтоб не волновалось.
Он подчеркивал, что главный тут он, а не Норов.
* * *
По дороге к машине Анна достала из сумки телефон, взглянула на список пропущенных звонков и вдруг остановилась в изумлении.
–Вот это да! Знаешь, кто мне звонил, пока мы были в церкви?
–Неужели нестриженая овца?
–Ляля! Ляля Кузякина!
–Серьезно?!
–Причем дважды! – подтвердила Анна.– Ой! Смотри! Это опять она! Ответить?
–Ну конечно!
–Алло,– настороженно произнесла Анна, включая громкую связь.
–Наконец-то дозвонилась! – с искренним облегчением воскликнула Ляля. – Привет! Ну че, как дела?
–Хорошо, спасибо,– медленно и все так же настороженно проговорила Анна.– А у тебя?
–А у меня х-ево! – объявила Ляля.