Девушки, не чинясь, сразу разделись и завернулись в простыни. Выпив по рюмке, все вместе отправились в парную; там Петро, взяв веник, мастерски попарил сначала полковника, затем Норова. Сережина девушка выскочила почти сразу, – чтобы тушь не потекла, но остальные, по-простому смыв косметику, парились с удовольствием и даже обмахивались вениками. Потом, раскрасневшиеся, все вместе сидели за столом, пили и ели, смеялись грубым шуткам Петро и его анекдотам.
К номеру примыкали две неприметные комнатки, там лежали толстые упругие матрасы во весь пол, «сексодромы», как назвал их Петро, и были предусмотрительно оставлены презервативы. Полковник вышел со своими дамами, и вскоре до сидевших за столом донеслись преувеличенно громкие стоны. Оставшиеся девицы прыснули, Петро крякнул и подмигнул Норову. Через некоторое время отбывшие вернулись, проститутки, посмеиваясь, кивнули своим, показывая, что все в порядке; утомленный довольный полковник занял свое прежнее место.
–Ну, ти и звир! – уважительно заметил Петро, чокаясь с ним «за дивчат» .– Звирюка, самый натуральный! Аж мне страшно!
–Не ил, не пив, не работав, тилько письку растив! – хихикнула одна из спутниц полковника, целуя его в мощную шею и по-хозяйски запуская ему руку под простыню.
Другая обняла его за живот, поверх руки подруги и любовно ущипнула за бок. Полковник лучился самодовольством. Сережа что-то пошептал на ухо своей худой соседке и поднялся, держа ее за руку. Норов, три дня слушавший его разговоры о жене, ребенке и семейных ценностях, не смог скрыть усмешки. Сережа чуть покраснел и отвел глаза.
* * *
–Ты действительно намерен ей помочь? – недоверчиво спросила Анна.
–Еще не знаю, но это было бы по-христиански,– улыбнулся Норов.
–Нашел тоже христианку!
–По-твоему, законы милосердия на таких как Ляля не распространяются?
–Не знаю, какие законы на нее распространяются! Она – человек из чужого мне мира.
–Разве ты не хочешь выяснить, что произошло в Альби и кто убил Камарка?
–Уже не хочу! Я считаю, что лучше держаться в стороне и от Ляли, и от всей этой жуткой истории.
–Давай кинем монетку: ехать или нет? – весело предложил Норов.
–Ты уже пытался им помочь, ничего хорошего из этого не получилось.
–А вдруг сейчас получится?
–Послушай, ты зря к этому так легко относишься! Это убийство, уголовщина!
–Но ведь тебе был знак!
–Не мне, а нам!
–Тем более. Значит, опасаться нечего. И потом, иногда гораздо опаснее остановиться на полдороге, чем дойти до конца.
* * *
Оказалось, что Петро привез с собой в баню баян. Подвыпившая и размякшая компания затянула украинские песни; у некоторых девушек были звучные красивые голоса. Сережа подтягивал своим негромким лирическим тенором, прикрыв глаза, все еще избегая встречаться с Норовым взглядом. Полковник тоже принимался петь, громко и с чувством, но, не зная слов, спотыкался и после первых фраз лишь мычал и раскачивался из стороны в сторону. Норов смотрел, как проворно и ловко бегали по кнопкам большие пальцы Петро, с рыжими волосками, и чувствовал, что напряжение, наконец, начинает его отпускать.
–Ну ты как? – хлопнул его по плечу захмелевший Рындин.– Нормально?
–Хорошо! – отозвался Норов. Ему и в самом деле было хорошо.
–Может, все же хлопнешь рюмашку?
–В другой раз.
–Опять «в другой раз»! Вечно у тебя «в другой раз»! А другого-то раза, может, и не будет!
–Да вин и на дивчаток не дивится,– пожаловалась одна из подруг полковника.– Вон, Наташа ему очи строе, а вин – ни в яку.
–Если не пье и не гуляе, значит, чи хворий, чи падлюка,– заключила другая.
Все засмеялись, кроме Норова.
Петро шутливо погрозил ей пальцем.
–Думай, що говоришь!
–Це не я, – возразила она.– Так народ каже.
–Не все молоти, что слышишь! – строго заметил ей полковник.
–Молчу, молчу! – она поспешно зажала себе рот обеими руками и подмигнула подругам.
–Давайте за Пашку! – предложил Рындин.– Он – парень, хоть и вы–истый, но нормальный! Свой!
–Шо е, то е! – поддержал Петро, разливая.
Все чокнулись с Норовым и выпили за него.
–Дай я тебя обниму! – расчувствовавшись, проговорил Рындин и, не дожидаясь ответа, стиснул Норова, обдав его запахом перегара.
–Тогда вже й я, – засмеялся Петро, привставая из-за стола.
–Я прям ревную,– игриво заметила девушка, усомнившаяся в здоровье Норова и его нравственных качествах.
Петро вновь взял баян и запел: «Як умру, то поховайте мине на могили». Сережа подпевал.
–До последнего опасался, что что-нибудь сорвется,– негромко признался Норов полковнику.
–А что тут могло сорваться? – беспечно отозвался Рындин.– Погрузили, бабки отдали, и всех делов!
–Ну, не знаю… Я думал: вдруг, цена поднимется?
–Да с чего это она поднимется? Кто ж ворованный товар дороже возьмет? Мы и так за него по потолку платим.
–Что значит, ворованный? – не понял Норов.
–Ворованный, значит – спи–енный!– ухмыльнулся полковник.
–Ви про що, хлопчики? – игриво поинтересовалась подруга полковника.
–Про що надо! – полковник погладил ее большую грудь, посмотрел на опешившего Норова, усмехнулся и покачал головой.