Норов хотел ответить: «Хорошо», но во рту пересохло, и он только кивнул. Дауд встал у входа в зал, держа бандитов на мушке. Норов и Костя двинулись дальше, Норов подталкивал Костю стволом в шею. Миновав коридор, они добрались до кабинета Оксаны, забитого дорогой кожаной мебелью с кричащей провинциальной роскошью.
–Звони, чтоб поезд выпустили, – хрипло велел Норов Косте.
–На часы посмотри! – огрызнулся Костя. – Зараз все спят!
–В рот я их …л!
Костя набрал номер, ответили ему не сразу. Норов машинально считал про себя гудки, доносившиеся из трубки. Наконец раздался мужской голос.
–Це я,– сказал Костя. – Не розбудив?
Он разговаривал по-украински, Норов напряженно вслушивался в каждое слово, опасаясь, что Костя даст собеседнику сигнал, и он не уловит, пропустит. Пистолет он держал наготове прямо у Кости под ухом.
–Все вирішили, – говорил Костя. – Випускай їхній склад. Да. Нормально. Вони всі віддадуть. В натуре. Уже звонили.
Отдельные слова от Норова ускользали, но общий смысл он ухватывал. Костя выслушал ответ и повернулся к Норову:
–Завтра утром, катит?
–Сейчас!
–Щас не катит. Никого уже на работе нету.
–Пусть найдут, бл..ь!
Обычно Норов так не ругался; сдавали нервы. Костя тоже выругался.
–Им зараз потрибно,– хмуро проговорил он в трубку.– Москали, бать! Ну, пиднимай своих! Хто там у тебе за це видповидае? Скажи, заплатимо. Так заплатимо, заплатимо! Всим заплатимо!
–Скажи, отдашь бабки сразу, как поезд выпустят, – подсказал Норов.
–Пришлю гроши, як тильки поизд видправится,– повторил Костя.– Отвечаю!
Он положил трубку и посмотрел на Норова.
–Часа через полтора поедете.
Норов, не выпуская из рук пистолета, отправил сообщение полковнику: «Все в порядке. Выезжайте.» Еще одно, такое же, он для верности послал машинисту.
-У тебя, что, вообще нет денег? – спросила у Ляли Анна.
Ляля сложила кружком большой и указательный пальцы с длинными наманикюренными ногтями и показала Анне и Норову.
–Ноль! Триста евро с копейками! Как нищебродка последняя! Да если б я знала, что он так поступит, я б вчера в банкомате сняла, сколько можно! Урод! А глядите, что еще он мне на память оставил!
Она сняла очки, один глаз у нее отливал синевой.
–Он тебя ударил?! – ахнула Анна.
–Прям кулаком, как врежет! У меня аж искры из глаз!
Анна возмущенно обернулась на Норова.
–Ну, строго говоря, не так уж сильно он ей и врезал, – пробормотал Норов.– Просто место чувствительное – глаз…
–А ты что, врач что ли? – обиженно вскинулась Ляля.
–Просто немного понимаю в синяках.
–Да я тебе отвечаю, чуть глаз мне не выбил! – горячо воскликнула Ляля.
–Неужели нельзя обойтись без уголовного жаргона? Как он мне надоел! Вся страна на нем изъясняется, от президента до дворника!
–А как еще тебе объяснить, что я правду говорю?! Детьми, что ль, клясться? А если у меня их нету?
–Честного слова, по-твоему, недостаточно?
–Ну, и кто мне поверит?!
–Действительно, кто у нас поверит честному слову? Ладно, оставим. Рассказывай, что случилось.
Подошел бармен с подносом, и Ляля поспешно натянула очки.
–Простите, месье, – обратился к Норову бармен.– Предыдущий счет мадам добавить к вашему?
Норов вопросительно посмотрел на Лялю.
–Да я тут вчера в номер заказывала кое-что,– пояснила Ляля.
–Сделайте общий счет,– подтвердил Норов бармену.
–Главное, вчера все нормально было, – Ляля все еще не могла смириться с вероломством Брыкина. – Везде по карте платила, никаких проблем. И здесь, когда заселялась, у меня ее проверили, все в порядке. А сегодня этот дятел, консьерж, спрашивает: будете продлять? Я: конечно, буду, ты же видишь, я не выезжаю. Достаю карту, ширкаю, а она не срабатывает. Я – тык-пык, сначала ничего не пойму, давай вроде другую – та же история! Я такая: может у вас тут со связью что не так? А он: «Да нет, вроде, со связью все нормально». Ну, я в банкомат, тут прямо в отеле на входе стоит, думаю, наличными сниму, а банкомат мне какую-то херню пишет. Звоню в Москву, в банк, персональному менеджеру, а эта сука мне: ваша карта заблокирована! Ну, ни хера себе! А у меня ж все карты к вовкиным счетам привязаны! Я прям сходу в осадок выпала! Крохобор, блин! Президенту на него напишу! Пусть знает, какие у него депутаты!
–Ну, в конце концов, это его деньги,– рассудительно заметила Анна.