Костя поднял голову и исподлобья враждебно покосился на Салмана.
–Костя, скажи им!.. – взмолилась к нему Оксана.
–Заткнись! – бросил ей Костя.
Оксана тихонько заскулила.
–Тиха! – прикрикнул Салман, и она осеклась.
В этой гнетущей атмосфере прошло с полчаса, затем еще какое-то время. Норов, уже не в силах ждать, отстучал полковнику еще одно сообщение с вопросом, что у них там происходит. На этот раз ответ пришел почти сразу. Он был краток: «Трогаемся».
Норов посмотрел на Салмана.
–Вроде, выезжают…
Салман кивнул, словно и не ожидал другого. Про себя Норов не мог не удивляться его беззаботности. То ли он не сознавал до конца нависшей над ними угрозы, то ли верил, что Дауд и Норов как старшие непременно найдут выход из любого положения.
–Еще принести что-нибудь, дядя Паш? Покушать? Там всего многа!
–Спасибо, не нужно.
Норов, не удержавшись, потрепал парнишку по затылку с черными жесткими волосами. Он был благодарен ему за смелость и веру в него. В эту минуту Салман был ему как младший брат.
Через четверть часа пейджер Норова вновь запищал. Записка от Рындина была столь же лаконичной, как и предыдущая:
–«Едем».
Норов встал, чувствуя, что гора свалилась с плеч.
–Позови сюда Дауда, – сказал он Салману. – Надо посоветоваться. Сможешь подменить его внизу?
–Конешна!– Салман легкой походкой быстро направился к двери.
* * *
–Что произошло в субботу?– спросил Норов.
Ляля воровато оглянулась по сторонам.
–Только я не видела, как он Жерома убивал! – понижая голос до шепота, предупредила она.– Он же меня дома оставил, не взял в Альби! Когда ты ему позвонил и сказал, что Жером цену на шато завысил, он тебе сначала не поверил. Спрашивает меня, как думаешь, мог Жером нас поиметь? Я: «Да нет, вроде, он же человек известный, богатый, маркиз, не шпана из подворотни. Не станет репутацией рисковать»… Нет, ну а че я буду вмешиваться? Его ж не угадаешь, Вовку-то! Он сегодня – так, завтра – по-другому. Сейчас брякнешь что-нибудь, чтоб ему поддакнуть, а после ты же виноватой и останешься!
Она отпила капучино, откусила от последнего эклера, с сожалением посмотрела на оставшуюся половинку, положила ее на блюдце и вздохнула.
–Если честно, Паш, то лучше бы ты ему ничего не говорил! И Жером был бы жив, и я бы тут не куковала!..
–Возможно и лучше, – кивнул Норов и посмотрел на Анну.
Та виновато опустила глаза.
–Потом Вовка выпил рюмку и все же своему компьютерщику позвонил, велел проверить, – продолжила Ляля. – Тот через какое-то время обратно перезванивает, все подтверждает. Мол, да, все так, цена была другая. Ну, Вовка, конечно, сразу взбеленился, давай Жерому названивать! Тот не отвечает. Вовка бесится. «Гад! Сука! Загасился!». Я ему: «Да не заводись раньше времени, может, он просто телефон где-нибудь оставил, или в дороге, не слышит звонка, или еще что-нибудь.». Короче, пытаюсь, его успокоить, а он только хуже злится. Такой: «А вдруг он вообще свалил куда-нибудь?! Где его искать?!». Я: «Да куда он свалит? Он же живет здесь!» Тут Жером, наконец, ответил, и Вовка ему встречу назначил. Я его спрашиваю: «Мне с тобой ехать?». А он: «Само собой!».
Ляля пальцами взяла с блюдца последний кусочек эклера и отправила в рот. На ее здоровый русский аппетит не могли повлиять ни тяжелая жизнь с «е…чим пидарасом» Брыкиным, ни смерть Жерома, ни карантин, ни все обрушившиеся на нее несчастья. Отодвигая от себя пустую тарелку, она рассудительно заметила:
–Нет, эклеры у них однозначно лучше, чем у нас! И вкуснее, и не такие калорийные. Я где только их не пробовала! И в «Кофемании», и у Новикова, и в «Пушкине», все не то! Уж на что я патриотка, все наше люблю, но насчет эклеров нам до них далеко. И фуа-гра у них тоже…
–Не отвлекайся,– прервал Норов ее гастрономические излияния.