–В каком смысле – его?! – запальчиво возразила Ляля.– А я, по-твоему, ни на что прав не имею, да?! А жила я с ним три года, это просто так?! Че он только со мной не вытворял! Ты думаешь, его ублажать, это радость великая? Я просто при Пашке не хочу рассказывать, что мне выделывать приходилось, чтоб ему угодить! Да если б это в Америке было, с него по суду три шкуры бы содрали! Там, между прочим, суд всегда на стороне женщины, не то, что у нас! Я, короче, ему звоню, такая: «Ты че творишь, блин, совсем что ли?!». А он, подлец, трубку бросает, прям внагляк! Ну обалдеть! И че мне делать? Я такая сижу в прострации, вдруг, телефон! А номер незнакомый, вообще не определяется. Я: «Алле!», а это он, Вовка! Нарочно с чужого номера, звонит, чтобы я его на диктофон не записала. И так злорадно мне: «Ну че, сука, допрыгалась?!». У меня, конечно, все кипит, но я ему, так, по-нормальному, отвечаю: «Вова, блин, прекрати эту херню. Ты че, маленький, что ли? Хва дрочиться-то! Разблокируй мне карту, я вернусь в Россию и мы с тобой все обсудим, как нормальные люди.» А он: «Да я с тобой, сукой конченой, не то что что-то обсуждать, я с тобой с…ь на один гектар не сяду!» Прикинь, да?! Любимой женщине – такое ляпнуть!… Которая с ним три года мучилась!… «Я тя, бл..ь размажу!». И все в таком роде! Ну, я вижу, он невменяемый, взяла да отключила телефон. Че с ним разговаривать, только нервы себе мотать! Этот придурок давай мне по-новой названивать! И все ту же пургу гонит! Тебе в России не жить! Я тебя посажу! Чуркам отдам, они тебя хором отымеют во все отверстия! Короче, мне это надоело, я ему: «Да тебя в твоей Думе и так все имеют во все отверстия! И чурки, и нечурки!». Он аж завизжал! «Сука, бл..ь!». А че, нет, что ли? Депутат, блин! Еще раз десять с тех пор звонил! Вот, глядите! – она показала дисплей. – Я на его звонки уже даже не отвечаю.
–А ты говоришь «Расин»! – с невольной улыбкой заметил Норов Анне.
–Да какой он в жопу русин! – возмущенно фыркнула Ляля.– Нашел русина! Пидарас он е-учий, и больше нет никто!
* * *
Когда Норов медленно вел Костю под дулом пистолета назад в банкетку, бандиты в зале уже стояли вдоль стены на коленях, положив на нее руки, – должно быть, так им велел Дауд. Проходя мимо своей униженной братвы, Костя стиснул зубы и отвернулся, наверное, зрелище было для него непереносимо. Дауд вопросительно глянул на Норова, и тот ответил ему кивком.
В банкетке бледная Оксана, съежившись в кресле, старалась не смотреть на труп на полу. Однако время от времени она все-таки не выдерживала, скашивала на него глаза, и они тут же расширялись от ужаса, а узкие худые плечи вздрагивали. Курносый Санек часто прерывисто вздыхал, будто ему не хватало воздуха; обычно веселый взгляд Петро выражал тоску. Салман со свирепым видом караулил их в кресле с пистолетом. Норову показалось, что происходящее наполняло юного чеченца ощущением гордости, чуть ли не радости.
Когда Норов ввел Костю, Салман поднялся, а рыжий Петро со страхом уставился на вошедших. Костя, избегая смотреть на остальных, вернулся на свое место. При виде его Оксана чуть ободрилась. Норов налил себе в чашку остатки холодного чая из чайника, выпил залпом, но жажды не утолил.
–Вода есть? – спросил он Оксану.
–Там… внизу на кухне, в холодильнике…– пролепетала она.
–Я принесу,– тут же отозвался Салман.
–Найдешь? – спросил Норов.
–Конешна.
Он исчез и через несколько минут вернулся с двумя бутылками холодной минеральной воды. Норов открыл одну и принялся жадно пить, потом, спохватившись, протянул бутылку Салману. Тот чуть улыбнулся и покачал головой.
–Можно мне? – попросила Оксана.
Норов протянул бутылку ей. По глазам Санька и Петро было заметно, что они тоже хотят, но просить не решаются.
–Дауд сказал, уезжать отсюда нада, – негромко проговорил Норову Салман.
–Пока поезд не выпустят, будем ждать, – ответил Норов.
Костя искоса взглянул на него, недобро усмехнулся и покачал головой, будто удивляясь его наглости.
Норов понимал всю опасность их дальнейшего пребывания здесь. Кто-то из братвы внизу мог выкинуть непредвиденный фортель; Костя в телефонном разговоре мог проронить какой-то намек; в ресторан в любую секунду могли нагрянуть менты или вооруженная братва, и тогда шансов на спасение у Норова и чеченцев не оставалось. Ждать пощады от бандитов им не приходилось, в случае с ментами все обстояло не намного лучше. Риск возрастал с каждой минутой, но уезжать, не получив известий о составе, было нельзя.
Мгновения тянулись невыносимо медленно. Не сводя глаз с часов, Норов с трудом заставлял себе оставаться на месте. Пару раз он все же забывался, вскакивал и принимался вышагивать по банкетке из угла в угол, но спохватившись, вновь садился на место и застывал в ожидании. Костя сидел с угрюмым и отсутствующим видом, будто происходящее его не касалось. Задрав короткий рукав черной футболки, он начал ковырять прыщик на мощном плече. Петро беспокойно переводил глаза с него на Норова.
–Мени вийти треба!– вдруг жалобно проговорила Оксана.
–Сиди! – велел Салман.
–Мени в туалет треба! Пожалуйста!
–Нет!