–Может, она концы в воду хотела спрятать? Я же ему наличку вперед отогнал! А она, допустим, сняла с него свою доляну и решила дальше не рисковать. А то вдруг раскроется! Или другой вариант: меня подставить! А че? Тоже ништяк! С меня потом под эту лавочку всю жизнь можно бабки тянуть: или плати, или ментам сдам, правильно? Говорю тебе, от нее всего можно ожидать! Она у меня часы в аэропорту сперла, прикинь! Ну это уж ваще на х-й! Я «Картье» дочери купил за тридцатку, в Тулузе, они у меня в сумке лежали. Отошел в порту отлить, возвращаюсь, этой твари нет, и сумки ее тоже нет. Я туда-сюда, нигде ее не видно. Свалила! Сука конченная! Я сперва хотел было остаться, поймать ее, башку открутить за все ее проделки. А после плюнул, да махнул в Париж, а оттуда побыстрее в Москву, чартером, – от греха подальше! Думаю, она-то все равно никуда не денется, а на меня, поди, полиция уже охотится из-за Камарка. На хер мне такой сюжет?! А эти часы я лично в ручную кладь клал, чтоб в багаж не сдавать. Дома уже стал разбирать, часов-то нету! Стырила крыса!
–Наверное, она просто решила оставить их себе на память о вашей любви.
–Ага, любви! Прикалываешься, да? У нее одни бабки на уме!
–Не огорчайся, купишь новые. Ладно, пока.
–Да погоди, Паш!
–Я спешу.
–Паш, ты че, обиделся на меня, что ли?
–За что?
–Вот и я говорю: за че обижаться? Ты войди в мое положение…
–В другой раз,– пообещал Норов.– Сейчас мне некогда.
И он отключился.
* * *
Норов поднял с земли Оксану и прислонил к машине. Перемазанная грязью, она была в полуобморочном состоянии; ее бил озноб, зубы стучали.
–Развяжи ее,– велел Норов Салману.
Тот ножом разрезал веревки на руках Оксаны. Она со стоном схватилась за запястья, на которых даже в темноте были видны безобразные широкие следы. Руки у нее распухли, она принялась тереть их и шевелить онемевшими пальцами.
–Иди,– сказал ей Норов.
Она замерла, сжимая запястье.
–Иди!– повторил Норов.
–Куда? – пролепетела она, сжимаясь от страха.
–В деревню. Кажется, туда,– он махнул рукой, показывая направление.
–А ви мене не убьете, коли я пиду?
–Да нет же! До нее километра полтора, не больше. Иди по той дороге, не собьешься. Попроси кого-нибудь отвезти тебя в Полтаву…
–Та хто ж мене повезе вночи?!
–Дашь денег,– Норов полез в карман и достал несколько стодолларовых купюр, уже совсем мокрых.– Вот!
Оксана, поколебавшись, взяла деньги, и это придало ей уверенности. Должно быть, она решила, что раз дают, значит, не убьют. Зажав купюры в кулаке, она молча тронулась по направлению к деревне. Ее высокие каблуки увязали в размякшей почве, ноги подгибались. Сделав несколько шагов, она сняла туфли и, взяв их в руку, побрела дальше босиком, в одних колготках, спотыкаясь, как пьяная, но не оглядываясь. Ее платье намокло под холодным дождем и облипало ее худую фигуру. Норов некоторое время смотрел ей вслед, затем кинулся за ней по грязи.
–Подожди! – крикнул он.
Она остановилась и повернулась к нему, втянув голову в плечи, ожидая чего-то ужасного. Ее мокрое от дождя, измученное лицо с намокшими, прилипшими волосами, было маленьким и жалким. Норов достал из внутреннего кармана своей кожаной куртки паспорт и редакционное удостоверение, переложил в карман мокрых джинсов, стащил куртку и протянул Оксане.
–Возьми.
Она не сделала ответного движения, даже не взглянула на куртку, она продолжала смотреть на него тусклыми усталыми глазами.
–Возьми!– настаивал Норов.
Он шагнул к ней и накинул куртку ей на плечи.
–Прости!– вдруг прибавил он невольно.
Еще мгновенье она оставалась неподвижной, потом сорвала с себя его куртку и швырнула в грязь. Потом повернулась и двинулась прочь, дальше.
* * *
–Не верь ни одному его слову! – встретила Норова Ляля.– Имей в виду: он врет!…
–Что врет?
–Все!
–Ты действительно украла у него часы?
–Какие часы? – Ляля изобразила изумление.
–«Картье» за тридцать тысяч, которые он купил дочери?
–Не за тридцать, а за двадцать восемь!
–Значит, ты их все-таки украла?
–Ничего я не крала!
–Ляля! – не выдержала Анна, шокированная.– Как ты могла?!
–Я тебе предупреждал,– напомнил Норов.
–Он обещал мне их подарить!
–Но не подарил? – уточнил Норов.
–Зажал! Жлоб! Купил их мне, а после говорит: «Давай мы эти часы дочери подарим, а тебе потом такие же купим, а то мы и так денег много потратили». Я говорю: «А почему вечно на мне экономим?! Мне ж обидно!» Он говорит: «Тебе и так шале берем», типа, хватит с тебя. Ну, я спорить не стала, думаю, ладно, перебьюсь, не в первый раз. А уж когда до того дошло, что он начал на меня с кулаками бросаться, то я их взяла! Нет, а что, я права не имею, что ли? Он же обещал!
–Какой стыд! – тихо выдохнула Анна.
–А причем тут стыд? – запротестовала Ляля.– Это ему должно быть стыдно, что он такой жлоб!
Анна бросила на Норова виноватый взгляд. Он ободряюще улыбнулся.
–Крепись, родная, это еще не все.
–Что еще?!
–Ляля с самого начала знала, что цена за шато завышена. Они с Жеромом решили обобрать Брыкина.
–Это правда?! – ахнула Анна, поворачиваясь к Ляле.
Ляля не особенно смутилась.