–Нет, Ань, а че нам еще было делать?! Вовке – миллион больше, миллион меньше – он и не заметит. Свистнет, ему завтра два притащат! А для нас с Жеромом лимон – огромные деньги! Нам же тоже надо было как-то раскручиваться!
–«Грабь награбленное», – заключил Норов.– Русское понимание социальной справедливости.
Анна смотрела на Лялю во все глаза, качая головой; у нее не хватало слов.
–Ань, ну че ты на меня так смотришь, как будто я преступница какая! – Ляля сменила тон на жалобный. – Да любая на моем месте так поступила бы! Я ведь, пока с ним жила, ничего не накопила! Он меня в ежовых рукавицах держал! Покупать – покупал, а наличных – фиг! По пять тысяч долларов в месяц на карту кидал и крутись, как хочешь!
–Тяжело тебе приходилось, бедной девочке,– усмехнулся Норов.
–Нет, а ты думаешь, легко? В Москве цены-то – космос! Куда ни сунься – за все плати! Один маникюр полторы тыщи стоит! Туда-сюда заскочила, продуктов купила, в ресторане покушала, вот уже ничего и не осталось. А если что из одежды присмотришь – вообще труба! Приходилось каждый раз у него выпрашивать!
–Ты еще не передумала ей помогать? – спросил Норов у Анны.
–Передумала! – в сердцах ответила Анна.
–Ань, да ты че?! – взмолилась Ляля.– Ань, ну не начинай по-новой! Хватит, что ли!
–Ладно, поехали, – сказал Норов.– Только, когда привезем ее к нам, не забывай прятать свое кольцо и часы и вынь на всякий случай мелочь их моих карманов.
–Паш! – обиженно воскликнула Ляля.– Ты че из меня воровку какую-то делаешь?! Я, между прочим, в жизни копейки чужой не взяла!
* * *
Норов обследовал руку Дауда и убедился, что она была сломана. В «мерседесе» аптечки не оказалось, в норовской «девятке», она, правда, была на месте, но там, кроме дешевого бинта и пузырька с зеленкой не нашлось ничего полезного. За неимением дощечки, которая могла бы служить лангеткой, Норов велел Салману отыскать несколько небольших палок. Салман сломал толстую ветку с дерева и срезал с нее ножом несколько веток потоньше. Норов на заднем сиденье «мерседеса», как умел, вправил Дауду кость и примотал бинтом обструганные ветки к поврежденной руке Дауда. За все это время Дауд не издал ни звука.
–Болит? – спросил Норов, заканчивая перевязку.
–Нет,– коротко отозвался Дауд.
Норов потрогал лоб Дауда, он был горячим; от перелома поднялась температура. Конечно, ему было больно, но напрасно было бы ожидать, что он в этом признается. Норов понимал, что тот не одобряет его поступка с Оксаной, но свое мнение Дауд вслух не высказывал, и Норов был ему за это благодарен.
–«Мердеседес» надо будет куда-нибудь отогнать и бросить,– сказал Норов.
Салман, следивший за операцией с переднего сиденья, даже подпрыгнул.
–Как бросить? – вытаращился он на Норова.– Нельзя такой машина бросить!
–У нас нет на него документов.
–Тут есть документы, я их нашел уже! Вот! – он открыл крышку бардачка и вытащил бумаги.
–На кого документы? – по-деловому спросил Дауд.
–На человек какой-то, вот тут фамилия написана.
Он протянул бумаги Дауду, тот принялся их рассматривать.
–Какая разница, на кого? – продолжал убеждать Салман.– Домой пригоним, нам новые документы сделают. И номера сделают, и документы.
–На этой машине трупы! – резко возразил Норов.
–Зачем трупы? Нет никаких трупов! На нем я поеду!
–А если тебя остановят, что скажешь?
–Ничего не скажу, денег дам. Дядя Паша, ты подумай: это новый «мерс»! Совсем почти новый! Шестисотый! В Саратове только два таких!
Он не сводил с Норова умоляющих горящих черных глаз. Норову стало жаль мальчишку.
–Да нельзя же! Дауд, скажи ты ему!
Дауд не ответил. Он явно тоже не представлял, как можно расстаться с шестисотым черным «мерседесом». Оба были сейчас как волки над загрызенной добычей. Брать с собой бандитский «мерседес» Норов считал огромным неоправданным риском, но после того что чеченцы сделали для него этой ночью, он не мог им отказать.
–Ладно,– уступил он.– Поступайте, как хотите, но я поеду на своей «девятке».
–Мы с тобой вместе на «девятке» поедем, – сказал Дауд.– А Салман пусть на «мерсе». Если его остановят – он не с нами.
–Я скажу, вас не знаю! – поспешно согласился Салман.– Сам один еду.
Норов был совершенно измучен, но все же вновь потрепал Салмана по затылку, как раньше, в банкетке.
–Дурачок….
Салман понял, что ему разрешили и просиял.
–Зачем дурачок, дядя Паша? – ломаным баском отозвался он.– Очень умный! Да, Дауд?
Дауд только махнул на него рукой.
–Я так поведу, никакие менты меня не остановят!
–Стволы хотя бы выбрось по дороге! – сказал Норов.
–Как стволы выбросить?! – вновь округлил глаза Салман.– Хорошие стволы! Они денег стоят!
* * *
Народу в супермаркете действительно оказалось немного, должно быть, основной поток покупателей уже схлынул, правда и полки были уже полупусты. Пока Ляля и Анна выбирали продукты, у Норова зазвонил телефон. Это был Жан-Франсуа. Норов отошел в конец зала, чтобы поговорить без помех.
–Тело нашли, Поль! – голос Жана-Франсуа был сдавленным и срывающимся.
У Норова екнуло сердце.
–Значит, ее все-таки убили!
–Поль, с ней сделали что-то страшное! Ее пытались сжечь!