–В рот предлагал!.. Минет, это… все такое! – Дауд гневно взмахнул рукой с пистолетом.– Нормально, а?.. Его только за это убить мало!
Салман, стоя рядом, слушал их спор.
–Он и мне предлагал! – вставил он с отвращением.– Этот… минет, да!..
–Она беременна…– убеждал Норов.
–Нет! – отрезал Дауд.– Беременная женщин не станет такой делать! Она – нехороший! Потаскуха!..
Он вновь поднял пистолет.
–Тогда убей сначала меня!
–Уйди, дядя Паша,– глухо с ожесточением проговорил Дауд. Его небритое худое лицо стало жестким, как совсем недавно, у ямы, когда он добивал Петро.
Норов не сдвинулся с места. Они смотрели друг другу в глаза, не отводя взгляда, готовые идти до конца; один – убить, другой – умереть. Оксана, парализованная ужасом, замолчала. Норов слышал ее прерывистое затравленное дыхание.
–Уйди! – повторил Дауд.– Так нада!
–Не надо! – хрипло возразил Норов. В нем не было страха.– Ты сегодня спас мне жизнь, рисковал своей жизнью ради моей. Ты не обязан был это делать. Ты – человек чести! Ты не можешь ее казнить. Мы не палачи, брат.
Дауд не отвечал. Норов взял его за руки, тот невольно чуть вскрикнул от боли, – Норов в эмоциях забыл, что одна рука у него сломана. Он бережно поднял ее в своей руке.
–Брат,– тихо проговорилон.– Прошу тебя, не надо. Не марай этих рук.
И он поцеловал грубую, грязную ладонь Дауда, пахнувшую землей железом и чем-то еще, едким. Глаза Дауда испуганно блеснули, он отдернул руку.
–Ты что, дядя Паша! – забормотал он.– Не нада! Зачем?.. Я не буду… брат…
Оксана медленно, без сил, сползла по спине Норова вниз, в грязь. Норов обнял Дауда и прижал к себе. Тот тоже обнял его левой рукой с пистолетом.
Они молча стояли, обнявшись, в промозглой ледяной ночи, под дождем, в пустом чужом октябрьском лесу, – двое молодых сильных мужчин, таких разных, породненных чужой пролитой кровью. И Бог смотрел на них сверху, сквозь тяжелые, беспросветные тучи и плакал от боли из-за того, что они натворили. Его слезы холодным дождем падали вниз на голые деревья, на раскисшую женскую плоть земли и на их склонные друг к другу темные головы, которым Бог, скорбя, уже подписал приговор.
Перед входом в аптеку висело огромное привычное объявление об отсутствии масок, перчаток и дезинфицирующего геля.
–Похоже, теперь это будет вместо «bienvenue»,– проворчал Норов.
Они оказались единственными покупателями. Как правило, аптекарши во Франции приветливы и сами подходят к посетителям, помогая выбрать нужное средство, но сейчас аптекарша, молодая девушка в медицинской маске, лишь напряженно смотрела на них из-за прилавка, стараясь оставаться на безопасной дистанции.
–Ой, мне ведь прокладки нужно купить! – спохватилась Ляля.
–Тише,– одернула ее Анна.– Об этом совсем необязательно кричать при всех.
–А че особенного? – удивилась Ляля.– Ты что, не покупаешь при нем прокладок что ли?
Анна, чуть покраснев, не ответила и направилась на поиски заживляющей от ссадин мази. Найдя то, что показалось ей подходящим, она добавила специальный пластырь, перекись водорода в бутылочке и спросила у аптекарши что-нибудь от простуды. Ляля между тем положила ей в корзину пару упаковок прокладок и крем для тела. Анна порылась в сумке и достала рецепт.
–Посмотрите, пожалуйста, нет ли у вас этого?
Аптекарша проверила по компьютеру.
–Такие лекарства нужно заказывать на складе.
–Когда прибудет?
–Дней через десять, но точно не скажу, вы же видите, что творится! Никто ничего не знает…
–Жаль.
–Будете заказывать?
–Нет, спасибо. Так долго ждать я не могу.
–Что за лекарство? – встревожился Норов.
–Ерунда… по женской части.
–Мы можем попробовать в другой аптеке.
–Не беспокойся. Я взяла с собой, на неделю хватит.
–Ты что, собираешься здесь торчать целую неделю?! – ужаснулась Ляля.– А как же я?
Выйдя из аптеки, они, по настоянию Анны, сели на скамейку. Анна принялась обрабатывать Норову ссадину на боку.
–Где это ты так содрал? – полюбопытствовала Ляля, наблюдая за действиями Анны.
–Задел случайно,– ответил Норов.
–Сильно,– сочувственно покачала головой Ляля.– Болит?
–Да нет. Все уже? – обратился он к Анне.
–Все. Только больше не дерись! – прошептала она ему на ухо и поцеловала в щеку.
* * *
–Глядите, опять Вовка! – воскликнула Ляля, показывая им экран звонившего телефона.– Все угомониться не может! Сколько ж можно меня терзать?!
–Дай-ка я с ним поговорю.
Норов, не дожидаясь разрешения, забрал телефон из ее рук и поднес к уху.
–Что ты ему скажешь? – с испугом спросила Ляля, делая попытку заполучить телефон обратно.
–Я скажу ему новое французское приветствие,– ответил Норов. Он нажал кнопку и проговорил в трубку.– Масок, перчаток и санитайзера нет.
На том конце воцарилось напряженное молчание.
–И кстати, бонжур,– прибавил Норов.
Раздались гудки.
–Диалога не получилось, – констатировал Норов. – Наверное, зря я добавил «бонжур», теперь во Франции это не принято.
Он хотел вернуть телефон Ляле, но тот зазвонил снова. На сей раз Брыкин отозвался.
–Паш, ты что ль? – услышал Норов знакомый голов.– Че, эта сука уже и тебя нашла?
–Не говори ему, что я с вами! – звенящим шепотом предупредила Ляля.