В девять утра Норов и полковник ждали в толпе машинистов и коммерсантов, сопровождавших свои грузы, возле отдельного вагончика на товарном дворе, где размещалась таможня. У всех в руках были документы, все кляли украинский бардак и мечтали закончить всю эту канитель сегодня. Внутрь еще никого не пускали, никто не знал, когда и с кого начнется досмотр. Рындин отпихивал от входа особо нахальных, лезших вперед, и следил за организованной им очередью. В толпе пахло чесноком и табаком.
Сотрудники таможни время от времени появлялись из будки с важным и озабоченным видом, и, отмахиваясь от осаждавших их людей как от назойливых мух, куда-то исчезали.
–Видал, че делается? – негодующе ворчал полковник.– Называется, отпали от России! В Европу они рвались! А работать теперь кто за них будет? Для чего, спрашивается, надо было этот цирк устраивать? Это все американцы воду мутят, чтоб нас ослабить!
Как и все российские военные, отделение Украины от России, он объяснял вероломными происками американских спецслужб.
–У вас хиба краще? – насмешливо возразил ему один из машинистов.
–Конечно краще, бля! – убежденно парировал полковник.– Сравнил жопу с пальцем! Вот сколько ты здесь торчать будешь? Знаешь? Нет? А че тогда варежку разеваешь?
Машинист осмотрел внушительную фигуру полковника и предпочел за лучшее прекратить спор. Полковник вообще с самого утра был настроен весьма агрессивно. Видимо, он стыдился своего отказа ехать с Норовым к бандитам и прятал это за воинственностью. С тех пор как Норов разыскал их с машинистом, Рындин не задал Норову ни одного вопроса относительно того, как прошла встреча и почему поезд вдруг отпустили из Полтавы.
–Чую, застрянем здесь хрен знает насколько! – сердито предрек полковник.– Может, Мураховским позвонить? А че? Пусть по своим связям кого-нибудь подтянут!
Норов посмотрел на него, преодолевая невольное раздражение. Он едва не падал от усталости, действовал и разговаривал на автомате. Он не винил Рындина в проявленной трусости, но и не испытывал к нему ни уважения, ни симпатии.
–Не надо никому звонить,– сказал он.– Мы уедем.
* * *
–Классное место! – одобрила Ляля Норовское жилище.– Вид потрясный! За-ши-бись! А че ты дом не перестроишь?
–Зачем?
–Как зачем? Чтоб красиво было. Я ниче плохого не хочу сказать, но какой-то он у тебя малость того… колхозный.
–Прекрасный дом! – осадила ее Анна.– Традиционный французский. Не вижу ничего плохого в том, что он не похож на твое роскошное шато.
–Да я ж не спорю,– поспешила отступить Ляля.– Тем более что шато мое, похоже, накрылось. Но приличней же его можно сделать? Фасад там окультурить, флигель какой-нибудь присобачить, домик для гостей построить. Мы, кстати, тут с Вовкой дизайнера одного нашли, очень известного…
–Это не мой дом, – перебил Норов.– Я его снимаю.
–Почему не купишь?
–Денег нет.
–Брось, Паш! Сроду не поверю, что у тебя денег нет! Скажи, просто не хочешь.
–Просто не хочу.
–Почему?
–Раз уж ты решила отвечать за меня, может быть, сама и скажешь?
–Понятия не имею! Тебя ж не угадаешь!
Они вошли внутрь.
–Здесь тоже ниче,– заметила Ляля.– Пианино даже есть. Кто играет, ты Ань? Но лично я все бы тут переделала.
–Не сомневаюсь, – кивнул Норов.– Мрамор, паркет, ковры, мебель из Италии, золотые унитазы…
–Золотые унитазы – это вульгарно! – возразила Ляля. – Их в девяностых любили, а теперь только лохи да менты их втыкают. Мы с Вовкой у одного генерала дома были, вот там – точно: и унитазы, и биде золотые! Умора! Че с него взять, вкуса нет, а бабки есть. Мебель, кстати, не обязательно из Италии везти. Во Франции тоже неплохую делают, нужно только поискать. С итальяшками легче договариваться, они гибкие. За наличку все что хочешь изготовят и привезут, и еще скидку дадут. Французы – те неповоротливые, упертые, с ними торговаться невозможно: сколько он запросил, столько и дай! А цены-то – несуразные! Не знаю, как они вообще ухитряются что-то продавать.
Она прошлась по этажу и вернулась.
–Простовато малость, а так – нормально!
–Спасибо,– сказал Норов.
–Извини, мы не готовились к приезду высоких гостей, – не без иронии произнесла Анна.
–Ань, да я же так, болтаю вслух, не обращай внимания, – добродушно отозвалась Ляля.
–Где мы ее разместим? – спросила Анна у Норова.
–В «сверчковой», наверное.
–В какой «сверчковой»? – забеспокоилась Ляля.– Там что, сверчки?
–Павел гостиную так называет.
–А почему не там? – спросила Ляля, указывая на кабинет.– Там уютней.
–Там я работаю,– ответил Норов.
–Ясно. Вопросов нет. Я ж не знала.
–Будешь кофе? – спросил Норов, проходя на кухню и включая кофеварку.
–Нет, я в основном капучино пью, – ответила Ляля, следуя за ним. – А выпить что-нибудь есть?
–Вино.
–А виски есть? Я бы че-нибудь покрепче рванула. Ты как, Ань?
–Нет, спасибо.