Он убежал к своим и через несколько минут вернулся с деньгами. Капитан, прикрыв дверь в вагон, тщательно пересчитал стодолларовые купюры и рубли, что заняло время, поскольку он дважды сбивался и начинал заново. Оказалось, что полковник в спешке захватил на двести долларов больше. Капитан погрозил Норову пальцем и без всякого стеснения рассовал деньги по карманам, заставив топорщиться мундир и натянуться на ляжках форменные брюки.
–Пишли, пидпишу,– проворчал он, довольный.– Эх, даже цукру у вас немае! Привыкли на нашому горбу виижджати!
И он осуждающе покачал головой.
–Отвыкнем,– пообещал Норов.
–Да ладно уж,– отмахнулся капитан.– Куди ви без нас!
Его снисходительность объяснялась пониманием того простого обстоятельства, что чем сильнее будет стремление наглых москалей выезжать на привычном украинском горбу, тем больше – доход в его карман.
Они вернулись к вагончику, капитан с полковником скрылись внутри, а Норов остался ждать. Он держался из последних сил и опасался, что в душном помещении не выдержит, потеряет сознание.
–Козел хохловский! – выругался подполковник, вернувшись с подписанными бумагами, на которых красовались печати.– Ноги бы ему оторвать. Зря ты ему столько бабок отвалил! Его можно было и на восемнадцать нагнуть!
–Знаешь, чем он принципиально отличается от тебя? – устало спросил Норов.
–Чем? – спросил полковник.
–Вот и я не знаю. Думал, ты мне объяснишь.
* * *
Жан-Франсуа помолчал, машинально теребя хвост своих длинных, обвисших волос.
–Дальше все было прозаичнее,– со вздохом проговорил он.– Кое в чем ты прав, Поль: демократия и культура плохо уживаются. Людям нужен футбол, а не серьезная музыка. Да и семейные будни не подразумевают творчества, – требуются деньги. Я надеялся посвятить свою жизнь творчеству, но с заработком не складывалось. В мире музыки конкуренция огромна, отбор жесткий. Те, кто прорываются наверх, получают все: славу, огромные гонорары, а большинству, застрявшему внизу, достаются гроши. Для успеха мало одного таланта, пусть даже большого, необходимы еще другие качества: умение чувствовать конъюнктуру, находить покровителей, нравиться им. Всего этого во мне, увы, нет.
–Это совсем не умаляет твоих человеческих качеств,– заметил Норов.
–Возможно, но не оставляет мне ни малейшего шанса разбогатеть. Кло желала продолжения праздника, она привыкла к комфорту, роскоши. Мы жили на ее деньги, вернее, на деньги ее родителей. Я ощущал напряжение, возникавшее между нами, но старался не обращать внимания. Потом появилась Мелисса, и мы на время забыли о всех разногласиях! Мы все так радовались: и Кло, и я, и ее родители, и мои! Но так продолжалось не очень долго. Потом случилось то, что должно было случиться… – он криво усмехнулся, обнажив мелкие неровные зубы.
–У нее появился другой? – произнес Норов, просто, будто делая хирургический надрез.
Жан-Франсуа болезненно поморщился.
–У нее появился другой,– подтвердил он.– Я предчувствовал это, боялся этого, даже готовился… но все равно, оказался не готов. Это страшно, Поль! Страшно даже не то, что твоя жена спит с другим мужчиной, а то, что она тебя уже не любит. Не восхищается тобой, не смотрит на тебя влюбленными глазами…. И этого уже не вернуть! Это больно, ужасно больно, невыносимо! Некоторое время я терпел из-за Мелиссы… Но потом все-таки ушел.
–Вы ушли сами? – спросила Анна.
–Сам… Я не мог оставаться…. Это было… унизительно и слишком мучительно…
–Мелисса очень вас любит.
–Я ее тоже. Сейчас в ней – смысл моей жизни…
–Смысл твоей жизни – в тебе самом, Ванюша,– возразил Норов, успокаивающе дотрагиваясь до его предплечья.
Жан-Франсуа посмотрел на него и беспомощно улыбнулся.
–Не знаю, Поль… Не уверен… Во мне уже мало что осталось от прежнего гения, каким я себя когда-то считал. Мелиссе, еще ничего не говорили про гибель матери… Я должен быть с ней, когда это произойдет. Вообще-то мне пора ехать, я и так у вас задержался.
–Вы собираетесь сказать девочке сегодня? – с беспокойством спросила Анна.– Может быть, лучше немного подождать? Вам самому нужно прийти в себя, успокоиться….
–Наверное, вы правы, лучше это отложить. Но в любом случае, родители Кло сейчас очень нуждаются в поддержке. Мои папа и мама уже там… Мы с Лиз предупредили Даниэля, что приедем. Для родителей Кло – это страшный удар, не знаю, как они его перенесут. Она была их единственной дочерью. Ужасно!…
У него зазвонил телефон.
–Это Лиз,– сказал он, взглянув на монитор.– Можно я отвечу?
–Конечно.
–Да, Лиз… В порядке… Уже выезжаю…. Хорошо, до встречи, шери… – Он сунул телефон в карман и поднялся.– Спасибо вам за прием. Лиз просила передать, что завтра она придет убираться, как и договорились.
–Это необязательно,– сказал Норов, тоже вставая.– Если ей неудобно, можно перенести…
–Нет, нет, Поль, она будет! Ты же знаешь, как она к тебе относится. Вы ей тоже очень понравились,– прибавил он, обращаясь к Анне. – Она надеется, что вы будете приезжать к нам чаще.
–Я тоже надеюсь, – сказала Анна и невольно взглянула на Норова.
–Будет,– подтвердил Норов.