Один из них приметил дырку в металлической ограде, сбоку от церкви, где не было милиционеров. Он считал, что если втихаря пролезть через нее, прокрасться незаметно сколько возможно, а после рвануть через двор напрямки, то они успеют добежать до входа раньше, чем их загребут.
–Глянь, менты-то все тут сгрудились,– убеждал он товарища. – И комсюки здесь. – «Комсюками» называли дружинников.– А нам бежать всего – ничего, метров пятьдесят, от силы! С церкви-то, чай, мусора нас не потащат!
Его приятель был настроен не столь оптимистически.
–А если загребут? – опасливо возражал он.– И вломят, и на работу сообщат!
–Ну так че мы, бля, зря приперлись, что ли? – с досадой произнес первый и сплюнул на асфальт.
Как ни странно, этот аргумент подействовал.
–Ладно, бля, была не была! – согласился второй и тоже сплюнул.
Норов, слушая их, удивлялся про себя несуразности их затеи, по его мнению, шансов добраться до церкви у них не было. Но когда они отделились от толпы и не спеша, дабы не обращать на себя внимания, двинулись в сторону, он вдруг почему-то пошел за ними.
Пользуясь тем, что внимание милиции было поглощено толпой, все трое незамеченными пролезли через дырку и оказались в церковном дворе. Медленно и осторожно они начали пробираться вдоль стены ко входу. Они миновали треть расстояния, и тут один из дружинников повернулся в их сторону.
–Ну, с богом, бля! – скомандовал первый парень, и, быстро мелко перекрестившись, рванул к паперти.
Его товарищ и Норов припустили следом. Дружинники, как псы, кинулись на них со всех сторон. Их схватили у самого входа, прямо на ступеньках, сбили с ног, повалили на землю, принялись ожесточенно пинать и топтать.
Толпа заколыхалась, ахая и возмущаясь.
–Что ж вы делаете?! –закричали женщины.– За что ж вы их бьете?! Они же мальчишки совсем.
–Мы их не бьем, а воспитываем! – отрубил гэбист, разозленной дерзкой попыткой несанкционированного проникновения в церковь.– Учим их коммунистической морали.
–Путевая, бля, у вас мораль! – поднимая уже разбитое в кровь лицо прохрипел один из парней. – Мораль – так мораль!
Норов, поддавшись его настрою, тоже крикнул, что милиция не имеет права избивать людей, и тут же получил ботинком по ребрам.
–Молчи, щенок! – бросил ему мордастый капитан.
Гэбист, однако, сделал знак дружинникам, чтобы те прекратили избиение на глазах толпы. Всех троих нарушителей подняли с земли и с заломленными руками поволокли в «воронок».
* * *
Норов и Анна вышли из церкви первыми, а дьякон остался запирать сокровищницу.
–Нет, подумать только, в крошечном городке, никому не известном, столько святынь! – удивлялась Анна, округляя свои ясные глаза. – И крест, и Пьета, и фрески, и еще всякое разное! И главное – все настоящее! Не китайские подделки, не таджики вчера построили, не из Греции привезли! Нет, ну как же так? ему ты улыбаешься?
–Любуюсь тобой, – ответил он с неожиданной для него ласковостью.
Она вспыхнула.
–Правда?
–Когда ты в эмоциях, у тебя глаза становятся совсем круглыми, я таких ни у кого не видел. Ты не замечала, кстати, что мы, русские, почему-то сплошь и рядом начинаем утверждение с категорического «нет», словно заранее отметая мнение собеседника.
–Нет, ну а как еще сказать? – возразила она и первая засмеялась.– А ведь правда!
Вышел дьякон, и они неспешно побрели к ресторану по тесным мощеным улочкам между невысоких домов из белого камня с черными деревянными балками и синими ставнями.
–Сколько же у них таких церквей по всей Франции? – продолжала по-русски Анна, обращаясь к Норову.– Десять тысяч? Сорок? Что же тогда в больших городах – в Тулузе, в Париже? Нет, вот объясни мне, почему у нас – огромная страна, с великой культурой, в три раза больше население, все поголовно верующие, а своего ничего нет! Сплошная дыра! Куда же все делось?
Дьякон с интересом прислушивался к беседе, но ничего не понимал.
–Что говорит Анна? – доброжелательно поинтересовался он у Норова.
–Делится переживаниями,– негромко сообщил ему Норов.
–Ей понравилось? – забеспокоился дьякон.
–О, да. Она – под сильным впечатлением. Восхищается церковью.
–Да, да,– польщенный дьякон закивал лысой головой.
–…Была я недавно в Суздале, там в одном месте какая-то горка насыпана. Ну, обычная земляная куча, ничего примечательного, пройдешь не заметишь. Но перед ней надпись: «Земляные валы XII века». Представляешь? Мне даже стыдно стало. Ведь это же неправда! Какие земляные валы? Кто устанавливал, что это земля двенадцатого века? Да их, может быть, вчера насыпали! Нет, да ведь так про любой булыжник можно сказать, что он древний! Допустим: «Этот камень здесь возложил великий русский князь».
–Какой великий князь? – улыбнулся Норов.
–Ну, какой-нибудь знаменитый… Илья Муромец!
–Илья Муромец не был князем. Он – вымышленный персонаж, герой былин.
–Ну, я сказала первое что пришло в голову. Допустим, Александр Невский или Дмитрий Донской. Какая разница?
–Просто у нас на тысячу лет – три героя, причем один из них – выдуманный, а два – сомнительных. Откуда же реликвиям взяться?
–А у них – откуда?