Своей собачьей лапой командир управских ухватил полоску теста и запихнул в рот. Глядя на его измазанные маслом губы, я задумался. Вот ублюдки, никакое я для них не сокровище, они только ведут себя так, потому что у меня сокровенный дар, который им нужен. Я вытащил из-за пазухи сандаловые четки, пожалованные нынешней императрицей, мудрейшей Цыси, и стал перебирать их. Закрыв глаза, я начинал собираться с духом, словно погрузившийся в созерцание буддийский монах. Откуда вам, негодяи, знать, что у меня на душе? Вы не догадаетесь об этом, даже если в лепешку разобьетесь.
Почтенный Чжао Цзя сидит перед навесом, погруженный в самые разные мысли (отец, о чем ты думаешь?), перед глазами отчетливо встают дела прошлых лет (какие такие дела прошлых лет?), высокодобродетельный Юань Шикай не забывает старых друзей, только что подарил нам с сыном сегодняшний день (а что за день сегодня?).
Казнив «тысячью усекновений» доброго молодца Цянь Сюнфэя, я собрал инструменты, забрал ученика и собирался той же ночью вернуться в Пекин. Я хотел покинуть это оживленное место, оставаться там было опасно и недопустимо. Я взвалил на спину свои пожитки и уже думал пуститься в путь, и тут меня задержал свирепый телохранитель его превосходительства Юаня. Он встал передо мной и, глядя в безоблачные небеса, сказал:
– Не торопись, палач, его превосходительство Юань вызывает тебя!
Я велел ученику ждать меня на постоялом дворе, а сам ноги в руки и последовал за посыльным. Пройдя не через одну заставу, я наконец преклонил колени перед его превосходительством Юанем. К тому моменту я уже весь взмок и тяжело дышал. Отбивая звучные земные поклоны, я заметил на лице вельможи довольное выражение. Я знал, что за двадцать три года перед глазами Юаня промелькнуло, как в фонарике с лошадками, множество высокопоставленных чиновников и талантливых личностей, и он просто не мог упомнить такого малозначительного человека, как я. А вот я помнил его превосходительство Юаня очень хорошо. Двадцать три года назад Юань был еще лишь подававшим надежды безусым юношей и нередко выходил из ворот управы вслед за своим дядюшкой, Юань Баохэном, который служил заместителем министра наказаний. В свободное время его превосходительство Юань прибегал в восточный флигель, где жили палачи, и много болтал со мной. Да, сановник, поначалу вы проявляли большой интерес к мастерам нашего смертоносного ремесла и даже как-то сказали еще здравствовавшему тогда бабушке Юю:
– Бабушка, возьмите меня в ученики!
Бабушка Юй в страхе ответил:
– Вы, барич Юань, смеетесь над нами, недостойными!
А вы, сановник, тогда в полной серьезности заявили:
– Я не шучу! Великий муж, рожденный в смутное время, если не ухватывает печать чиновника, то берется за рукоятку меча!
– Бабушка Чжао, неплохо сработано! – перебил мои воспоминания голос уже достопочтенного Юаня. Его голос гудел, словно звучал изнутри колокола, и разносился до самых глубин души.
Я понимал, что моя работа в самом деле была сделана неплохо. Репутацию министерства наказаний я не подорвал. При великой династии Цин только я один и оставался, кто мог провести «тысячу усекновений» на подобном уровне. Но перед его превосходительством Юанем я не смел важничать. Хоть я – человек маленький, но отдавал себе отчет в том, какое положение при дворе занимал его превосходительство Юань, возглавляющий отборные войска великой династии Цин. А потому я скромно молвил:
– Сработано не очень хорошо, не оправдал надежды вашего превосходительства, уповаю на ваше великодушие, безмерное, как море.
– Твоя речь, бабушка Чжао, выдает в тебе человека начитанного.
– Что вы, ваше превосходительство, недостойный – полный неуч.
– Понятно, – усмехнулся его превосходительство Юань. В его устах вдруг зашелестел выговор выходца центрального Китая. Чиновник будто бы сбросил форменную одежду и надел вместо нее халат из холстины на вате: – Если пса десять лет в управе держать, то он тоже будет лаять по-книжному.
– Верно сказано, ваше превосходительство, недостойный и есть пес из управы министерства наказаний.
Юань жизнерадостно расхохотался, а потом сказал:
– Вот и славно, добрый молодец только и должен что самоуничижаться! Ты – пес из министерства наказаний, а я – пес имперского двора.
– Недостойный не смеет себя на одну доску с вашим превосходительством ставить… Вы – яшма, в золото оправленная, я – речной голыш…
– Чжао Цзя, ты помог мне совершить это большое дело, как мне отблагодарить тебя?
– Недостойный – пес, взращенный государством, а вы, ваше превосходительство, – сановник и опора государства. Недостойный обязан служить вам верой и правдой.
