«С какими это кошками? Может, еще подвывать по-волчьи, как твоя мать!» Я ругал сына про себя, зная, что долго говорить с ним бесполезно. Только велел ему сменить забрызганную, всю в пятнах свиного жира и собачьей крови одежду. Паршивец сказал:
– Отец, закрой глаза и не смотри. Жена, когда переодевается, всегда заставляет меня закрывать глаза.
Я сощурил глаза, но все равно было видно, как сын снимает одежду, обнажая свою грубую наготу. Глянул ему между ног, и стало ясно, что от его инструмента пользы ему по жизни мало.
Сын натянул высокие черные кожаные сапоги с мягкой подошвой, затянулся поясом из красного шелка, надел красную шапку с завязками. Высокий и дюжий, он выглядел грозно, почти что герой. Но постоянно скалился, хватался за уши, почесывал щеки, в общем – чистая обезьяна.
Я взял под мышку сандаловые колышки, велел сыну захватить белого петуха с черным гребнем, и мы, выйдя из ворот, направились к Академии Всеобщей добродетели. По обе стороны улицы уже выстроилось множество зевак, мужчины и женщины, старые и малые, которые смотрели на нас, разинув рот, словно рыбы, выплывшие на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Я шел, задрав голову и выпятив грудь, вроде бы и не глядя по сторонам, но все подмечая по пути. Сын глазел направо и налево, раскрыв рот и то и дело по-дурацки хихикая. Большой петух все норовил вырваться у него из рук и возмущенно кудахтал. Вся улица была какая-то осоловевшая: сын – дурачок, люди по сторонам – еще хуже. Земляки, представление еще не начиналось, а вы уже дураки дураками, что, интересно, вы будете представлять собой завтра? У вас же есть такой земляк, как я! Считай, повезло. Если хотите знать, то скажу: из всех представлений в Поднебесной нет более впечатляющего, чем убийство человека. Из всех способов убийства человека в Поднебесной нет более впечатляющего, чем сандаловая казнь. Найдется ли во всем Китае палач, кроме меня, который сумеет провести такую? Только благодаря тому, что у вас есть такой земляк, как я, вы сможете увидеть великолепное представление, которого во всем мире никогда не было и, наверное, не будет. Что это, если не удача? Сами посудите, какое счастье вам подвалило.
Я привязал белого петуха к столбу под навесом. Птица глянула на меня искоса сверкающими зоркими глазками. Я дал задание сыну:
– Сяоцзя, возьми чистой воды из чана и замеси немного теста.
Тот, как и петух, посмотрел на меня искоса:
– А зачем?
– Просто сделай, не надо болтать лишнего.
