Я пробудилась. Мое сердце отчаянно билось, вся одежда промокла от холодного пота.
– Выспалась? – с улыбкой спросил Чжу Восьмой.
Я принялась извиняться:
– Так неудобно, Восьмой господин, такой напряженный момент, а я спать завалилась…
– А это и хорошо. В этом мире те, кто способен вершить большие дела, после еды засыпают. – Чжу Восьмой придвинул ко мне еще четыре больших пирожка Цзя Четвертого: – Ешь потихоньку и слушай мой рассказ о том, что произошло сегодня. Твой свекор заточил колышки из сандала, уездный пригнал людей, возвел у Академии Всеобщей добродетели помост под открытым небом, почти как театральную сцену,
Перед воротами управы по-прежнему полно часовых, все под строжайшей охраной. Нашу любимую неразлучную компанию – Цянь Дина, Юань Шикая и Клодта – нигде не видно. Посланного мной сметливого паренька, который, прикинувшись продавцом овощей, пытался пройти в ворота управы, чтобы разведать, что там и как, немецкий солдат пырнул штыком. Похоже, через главные ворота не пробраться…
Чжу Восьмой еще не договорил, как за воротами храма раздался визг. Все в испуге смотрели, как прискакала обезьяна Семерочки Хоу, а вслед за ней ввалился и он сам. Его лицо переливалось сиянием, словно на него пролилось много лунного света. Он поспешил к Чжу Восьмому и стал докладывать:
– Радостная новость, Восьмой господин, долго я просидел в сточной канаве за управой, но все же дождался новостей от почтенного тюремщика. Он сказал, чтобы мы во второй половине ночи забрались на заднюю стену управы – стражники в это время усталые и сонные – и незаметно произвели подмену, чтобы ввести всех в заблуждение. Обманом заставим императора переплыть море! Я заодно осмотрелся, за задней стеной управы есть старый кривой вяз, по нему можно забраться туда.
