– А чья машина? – спросил Микаэль. – Сколько мы вообще их перецарапали?
– Без понятия. – На самом деле Кристиан прекрасно помнил, сколько их – по крайней мере, на его счету. – Штук десять?
– Десять или девять – до сих пор нам это сходило с рук. Попасться на десятой – неплохая статистика, как ты считаешь?
Микаэль расхохотался, как будто не воспринимал нависшую над ним угрозу всерьез. Кристиан не знал, как ему на это реагировать, поэтому рассмеялся тоже. На самом деле он и перецарапал-то не больше четырех штук.
Натали не знала имени преступника, но на удивление хорошо разглядела его в темноте. По ее описанию, это был молодой человек в расстегнутом белом пуховике, из-под которого выглядывала черная футболка с надписью «Скрюдрайвер». Такому следователю, как Патрик Тёрн, этого оказалось достаточно.
– Чертова история… – возмущался Микаэль. – Теперь меня штрафанут по полной.
Но все вышло не так. И позже Кристиану хотелось бы, чтобы дело кончилось штрафом, как бы велик он ни был.
События развивались быстро. Уже зимой, спустя несколько недель после заявления в полицию, Микаэлю позвонили. Они с Кристианом сидели на кровати, слушали новый диск и разглядывали коллаж на конверте из-под него. Кристиан поднял пульт дистанционного управления, направил на музыкальный центр. Музыка стихла.
– Слушаю?
Мужской голос на другом конце провода звучал приглушенно-деловито. Угрожающе. Он попросил Микаэля представиться. Тот назвал свое имя – как будто во всем сознался.
– Откуда у вас этот номер? – спросил Микаэль собеседника.
Мужчина заговорил, а Микаэль поднимал бровь все выше и выше.
– Вы… это серьезно? Да, спасибо. Я приду, да…
Некоторое время он еще держал трубку в руке и смотрел на нее как на что-то невиданное. Потом дал отбой.
– Что это было?
– Это насчет автомобиля, который я… поцарапал.
– Черт… – выругался Кристиан. – И чего он хочет?
– Встретиться. И я пойду, потому что тогда он заберет свое заявление из полиции.
Микаэль, взяв конверт от диска, рассеянно листал вкладыш с фотографиями.
– Что он хочет за это? – не унимался Кристиан.
– Чего бы он ни хотел – сделаю, – отвечал Микаэль. – Не платить же штраф.
– И откуда у него твой номер?
– Он сказал, что раздобыть любой номер для него проще простого. Не знаю, что он имел в виду.
Кристиан молчал.
Двадцать первого декабря в Хагсэтре между домами были протянуты красно-зеленые гирлянды, а на площади четверо парней с гитарами исполняли веселую рождественскую песню на ломаном шведском. «Поющие хлопья» – так они себя называли. Выпавший накануне ледяной дождь сделал землю блестящей и скользкой.
Кристиан встретился с ним возле метро. Оба приветствовали встретившихся возле станции нескольких общих знакомых – по большей части парней из их школы. Кристиан так и не объяснил, куда они направляются.
Они сели на станции Хагсэтра и доехали до Рогсведа. В переходе четверо югославов или что-то вроде того что-то вопили по-своему. Кристиан повернулся к Микаэлю, возвел глаза к небу. Оба захихикали, сами не зная над чем. Все шло хорошо.
Следующий поезд пронесся мимо Хёгдалена, прежде чем остановиться в Бандхагене.
– Спасибо, что проводил меня, – сказал Микаэль.
Кристиан кивнул.
Мужчина стоял возле черной «Вольво», опершись на дверцу напротив водительского места. Машина сверкала. На нем было черное пальто со светло-серым шарфом, джинсы и черные ботинки. Они увидели друг друга одновременно, и мужчина пошел навстречу. Он улыбался. Кристиан видел, как Микаэль застыл на месте.
Приблизившись, незнакомец вытащил из кармана руку и протянул сначала Микаэлю, потом Кристиану. Больше он не улыбался.
Они поздоровались. Мужчина был лет на десять их постарше, не более. Он представился низким и приятным голосом: Йенс. Йенс Мальм. Потом смерил взглядом Кристиана.
– Прошу меня извинить, – сказал он Микаэлю, – но я предпочел бы разговор с глазу на глаз.
– Конечно. – Микаэль посмотрел на друга. – Увидимся позже возле спортивной площадки, идет?
– Идет.
Кристиан повернулся и пошел прочь. За его спиной хлопнула автомобильная дверца.
В тот, первый раз, насколько помнит Кристиан, они уехали надолго. А потом что-то изменилось, при этом трудно было определить, что именно. Кристиан и Микаэль встретились поздно вечером возле спортивной площадки.
– Вообще-то, мне давно пора быть дома, – сказал Микаэль, взглянув на часы.
– Моей матери все равно, – отозвался Кристиан.
– Но моей-то нет.
– Всё в порядке? – Кристиан посмотрел на друга.
– Как будто… Он хотел бы встретиться еще. Поговорить.
– О чем?
Микаэль рассмеялся.
– Он интересовался моей футболкой… Почему «Скрюдрайвер»?
– Что? Серьезно?
– Да.
Йенс Мальм спросил Микаэля, нравится ли ему эта группа, и Микаэль ответил: «Да, они клёвые…»
– После этого, – продолжал тот, – он спросил меня, знаю ли я, что с ними сталось. И я ответил, что да, знаю. Они были панки, а стали наци.
Именно так, согласился Йенс. Все так, за исключением одной терминологической неточности: не «наци», а «национал-социалисты». Они стали национал-социалистами уже после первой пластинки.
