Он встретился с той женщиной, ее звали Ирис, и в группе она отвечала за безопасность. Ирис сказала, что хочет помочь Юнатану. Она знала, что ему нужна поддержка, поэтому, помимо прочего, отсыпала несколько граммов амфетамина, который Юнатан сразу же всыпал себе в рот.
Тотчас в глазах потемнело, а в уши словно вставили пробки. Легкие загорелись, по щекам потекли слезы, а потом Юнатана будто погрузили во что-то теплое и мягкое.
Ирис отвела его на квартиру, где сидел плененный еврей.
– Только не убивайте его, – сказала она.
Юнатан улыбнулся. С горем пополам, но еврей выжил. Хотя после всего ему наверняка пришлось вставить новые зубы и носить слуховой аппарат остаток жизни. Не говоря о сломанных ребрах, с которыми ему было обеспечено несколько недель постельного режима. Но он выжил.
Чтобы иметь на руках наглядное тому доказательство, Юнатан заснял его на мобильный – не раньше, чем вытер руки от крови.
Темноту комнаты прорезала вспышка.
Юнатан вышел из комнаты. Там никого не было, только он и Ирис.
– Пойдем… – Она потянула его за рукав.
И Юнатан понял, что все обстоит иначе, чем он до сих пор себе представлял.
Много лет тому назад Юнатан учился в старшей школе в Халлунде, но, по сути, был слабаком и мальчишкой. Он узнал об этом, когда одноклассники, поняв, что им нет необходимости ограничивать себя тычками и оскорблениями, учинили ему хорошую взбучку. И Эби Хакими оказался единственным, кто тогда пришел ему на помощь. Он спас его – ни больше ни меньше.
Юнатану всегда нравился его акцент – Эби будто не говорил, а пел. В нем чувствовалось врожденное благородство: казалось, Эби не способен причинить зло кому бы то ни было намеренно. Не то чтобы он был пацифистом, нет; последнее в Халлунде не приветствовалось. Но Эби был щедрым и справедливым. Делил с Юнатаном сигареты, когда они у него были. А нет – вместе тайком докуривали «бычки». Эби давал ему фильмы, потому что у Юнатана не было денег на диски. И помогал с уроками, когда тот не справлялся.
Но в гимназии их пути разошлись. Юнатан выбрал строительное дело, Эби – социологию и все, что с ней связано. Так они оказались в разных школах, в разных районах города. Поначалу поддерживали связь, но с каждым годом это получалось все хуже. У Эби появились новые друзья. У Юнатана тоже – которые брали его на концерты «белой музыки» и со временем познакомили с такими людьми, как Кристиан.
Акцент Эби. Как ни старался Юнатан, он не смог по-настоящему возненавидеть его. Потому что память оказалась прочнее самой дружбы. И этот до сих пор отдававшийся в голове певучий говор лишний раз напоминал Юнатану о его расслабленности и мягкотелости. Собственно, совсем не обязательно Эби говорил так до сих пор. Многим удается избавиться от акцента.
Юнатан старался забыть, но память не слушалась, и в его жизни будто зияла дыра. Особенно становилось не по себе, когда приходилось общаться с земляками бывшего друга. Память об Эби Хакими навевала на Юнатана грусть и отнимала силу. Он так и не осмелился заговорить с кем-либо о своих чувствах. Из опасения быть обвиненным в предательстве.
Ирис отвела Юнатана в комнату, где стояли только два стула и стол. На столе лежал пульт, как от телевизора. Из темноты вышел мужчина в костюме с красивыми руками. Он назвался Паулем. Во время их разговора с Ирис Пауль стоял в стороне и не спускал глаз с Юнатана.
Ирис объяснила Юнатану, что вечеринка, на которую она его пригласила, платная. Собственно, много с него не возьмут, сущий пустяк.
– Какой такой пустяк? – не понял Юнатан.
– Информация. И обещание, что ты никому не покажешь эти снимки. Иначе это и в самом деле будет выглядеть странно.
– Что за информация?
– О вашем движении. Ваши планы, мысли, действия – все, что нам будет интересно знать. Это все, но для нас это очень важно.
Юнатан вскочил с места:
– Это незаконно… вы не имеете права…
– Что незаконно? – удивилась Ирис. – Я впустила тебя в ту комнату – вот и все, что я сделала, и свидетелей тому нет… Все остальное сделал ты сам.
– Иди к черту.
– Если ты не согласишься, – продолжала Ирис, как будто не слыша его, – возникнет одна небольшая проблема. Чтобы избежать ее, нам с тобой нужно найти компромиссное решение. Надеюсь на твое благоразумие…
Она предложила ему денег, большую сумму. И обещала молчать.
– Я гарантирую тебе полную анонимность, – говорила Ирис. – Я знаю, насколько тебе нужны деньги.
Ее голос звучал участливо, и это пугало. Особенно когда Ирис взяла пульт и кивнула на аппарат с маленьким четырехугольным экраном позади Юнатана. Заморгала красная лампа, и фильм начался.
Глазам Юнатана предстала темная каморка, куда Ирис впустила его полчаса тому назад. Избитый человек все еще лежал там.
Теперь в распоряжении Юнатана оказалось два мобильника. Совершенно одинаковые – чтобы не возбуждать лишних подозрений, – они различались лишь фоновой картинкой.
Юнатан чувствовал себя предателем, жизнь разваливалась на части. Чтобы хоть как-то держаться по поверхности, требовался амфетамин. Юнатан покупал его в Сёдере у парня по имени Феликс.
