— Это Роберт и Ида Торнтон. Роберт ближайший друг Эдварда еще со студенческих лет, как сойдутся — не могут удержаться от веселья. Торнтоны учредили благотворительный фонд в Южной Филадельфии, мы с Анной часто помогали им.
Лидия знала эту часть города — “Южный полюс”, как говорили ее студентки, глухомань для тех, кто жил в кампусе между Двадцать второй улицей и улицей Норт-Колледж-авеню.
— Люди со всего квартала приходят туда за помощью. Среди них было много молодых женщин, от которых отреклись собственные семьи. В последние месяцы я проводила немало времени с моими мальчиками, работала в других благотворительных обществах, так что частенько отправляла Анну вместо себя.
— Значит, она ходила туда одна?
— Да. Я опасалась, что она будет подавлена увиденным, но Анна, кажется, воодушевилась и с тех пор просила, чтобы я и дальше отправляла ее к Торнтонам.
Миссис Кёртис написала что-то на листке бумаги и протянула его Лидии.
— Ида рождена для добрых дел, мы едва поспеваем за ней. Но я понимаю, в какой восторг приводит человека вроде Анны чувство единения с другими, одна цель на всех. В обществе Торнтонов много молодежи из самых разных слоев общества. Анна могла и там кого-нибудь встретить.
— Спасибо, вы нам очень помогли, — сказала Лидия.
Миссис Кёртис кивнула.
— Я никогда не говорила Анне о том, что нас объединяет, — о своем скромном происхождении. Я знаю, что значит мало иметь и хотеть большего.
Дейвис и Фолькер расположились в узком деннике, стоявшем отдельно от главной конюшни, дожидаясь, когда можно будет допросить Пола О’Миру. Доктор Уэстон вернулась в колледж, и Дейвис был рад, что остался один на один с Фолькером. В компании доктора Уэстон, спокойной и уверенной, Дейвис чувствовал себя неуютно.
В помещении стоял приятный запах масла и древесных опилок, незаметно маскировавший зловоние конюшни. По стенам, словно предметы искусства, была развешена сбруя: уздечки, тонкие кожаные ремешки, плетки и странные металлические кольца, соединенные ручкой.
Кто-то постучал, и дверь отворилась, на пороге стоял мистер Хили. Выходя следом за ним на задний двор, Дейвис поднял голову. Тучи не предвещали ничего хорошего. Стоило Дейвису сделать несколько шагов, как на рукав его сюртука упали первые крупные капли дождя.
Хили жестом указал на дверь под сводом каменной арки, и Дейвис с Фолькером нырнули в тепло конюшни.
В углу каморки, темной от уже бушевавшей снаружи грозы, стояла койка с дешевым одеялом. Свет от фонаря на краю стола мигал в такт завываниям ветра в решетках окон. У стола сидел молодой человек.
— Пол? — спросил Фолькер.
Перед ними был тот самый молодой человек, что ухаживал за гнедой кобылой в день их первого визита к Кёртисам. Теперь он выглядел бледным и осунувшимся. Опухшие глаза покраснели.
— Да, сэр.
— Вы знаете, зачем мы пришли?
Пол кивнул.
— Никто в этом доме не горит желанием признать, что вас с Анной что-то связывало. Лучше скажите нам все как есть, — сказал Фолькер.
— Когда вы видели ее в последний раз? — спросил Дейвис.
— Недели три назад.
— Вам ничего не показалось странным в ее поведении?
— Нет, сэр. Но она всегда тревожилась за брата.
— Чем вы здесь занимаетесь? Ходите за лошадьми?
— Да, сэр. Еще садовничаю.
— Значит, вы с Анной дружили. Где вы с ней виделись? — спросил Дейвис.
— В дальнем углу сада есть сарай. Я пью там чай, и иногда Анна присоединялась ко мне. Всегда рассказывала о книгах, которые читала. Говорила, что мне тоже стоит почитать что-нибудь. — Пол улыбнулся, от воспоминаний его лицо просветлело.
— Как вы получили место в этом доме? — спросил Фолькер.
— За это надо благодарить миссис Кёртис. Мне больше некуда было податься, но мой отец когда-то работал в литейном цехе. Вот я и пришел сюда, просто попытать счастья.
— Вы когда-нибудь виделись с Анной вне дома?
— Иногда. Гуляли у реки.
— Разве не странно, Пол, что она никому не говорила о ваших отношениях?
— Она говорила, что третьих сюда мешать незачем.
— Но для девушки гулять с кавалером — повод для гордости. И все же она никому ничего не сказала, даже родной сестре?
Пол промолчал.
— Вас это не сердило? — забросил удочку Фолькер.
— Нет, сэр. — Молодой человек поднял на них темные глаза, налившиеся слезами. Он сжал губы, стараясь сдержаться. Голос срывался от волнения. — Она ко мне хорошо относилась.
Дейвису стало жаль парня. Наконец-то перед ними было искреннее выражение горя, столь не похожее на изворотливые и расчетливые ответы других обитателей этого дома.
Фолькер кивнул:
— На сегодня мы закончили.
[27] Элизабет Браунинг, пер. И. Бараль.
[26] Пер. С. Маршака.
часть третья
Стазис [28]
[28] Искусственная пауза в физиологических процессах.
15
Лидия взяла мальчика за руку.
— Держи крепче, вот так. Пусть лежит в ладони плоско.
Малыш, ища подсказки, взглянул на брата, но тот беспомощно пожал плечами. Ни один не знал, что сказать этой хорошо одетой даме, которая вдруг проявила интерес к ним.
— Вот так. Чувствуешь, какое оно тяжелое, это кольцо? — Взяв мальчика за кисть, Лидия поводила его рукой взад-вперед, показывая правильное движение.