Лидия думала о Джеймсе Кёртисе, чья жизнь оборвалась от руки той, кому он доверял и кому теперь нет прощения. Она думала о бессмысленной и жестокой смерти Эллен Смит. Она горевала о юных, умерших раньше срока, и о брошенных на произвол судьбы маленьких Кёртисах, которые остались среди руин прежней жизни без матери, зато с пониманием того, сколь чудовищны совершенные ею преступления. Пол О’Мира тоже стал жертвой Беатрис Кёртис, она безжалостно воспользовалась его беззащитностью и одиночеством. Но Анну — Анну ждала новая жизнь.
Лидия смотрела, как носильщик аккуратно поднимает кресло Джона в вагон. Сестры последовали за ним. Сара подоткнула плед, которым были укрыты ноги мальчика.
Анна вошла в вагон последней. Она обернулась и помахала на прощанье.
Лидия тоже подняла руку. Как не похоже это прощание на тот вечер в клинике.
Стоял великолепный день ранней зимы. Небо было ослепительно синим. Лучи солнца плясали на черной поверхности паровоза, и свет рассыпался на тысячу осколков.
эпилог
Лидия шла по Пайн-стрит. Недавно бушевала метель, и дорожку замело. Город притих, словно слушал мирную колыбельную после праздников. С голых веток свисали наполненные светом сосульки.
Лидия свернула в узкий переулок и, остановившись у дверей книжного магазина, заглянула в запотевшую изнутри витрину. Мистер Кёлер сидел у огня.
Открыв дверь, Лидия потопала на коврике, чтобы сбить с ботинок снег. Сняв шляпу и перчатки, она ощутила, как лицо разрумянивается от гостеприимного тепла.
— Доктор Уэстон! Как я рад вас видеть. — Хозяин поднялся и сжал ее руки. — С Новым годом.
— С Новым годом, мистер Кёлер.
— Садитесь-садитесь, прошу вас. Я решил, что сегодня нам потребуется что-нибудь более праздничное, чем обычно.
Лидия устроилась в кресле напротив хозяина, и он вручил ей стаканчик портвейна.
— За тысяча восемьсот семьдесят шестой. Пусть он будет годом новых начинаний и новых надежд.
Лидия в ответ подняла свой стаканчик.
— Ваше письмо содержало лишь намеки на опасные приключения, которые вы пережили. Рассказывайте же, — попросил мистер Кёлер.
Наступал год выставки столетия — Всемирной выставки, принять которую предстояло Филадельфии. В том же году Филадельфия готовилась отмечать столетие со дня подписания Декларации независимости. Организаторы хотели продемонстрировать прогресс американской промышленности и науки, а еще выставке предстояло объединить страну, по живому разорванную войной. Открытие было намечено на десятое мая; в Фейрмаунт-парке, на двухстах акрах земли, рос самый настоящий город. Все еще живо помнили об элегантном триумфе Лондона и Парижа, и фантазии архитекторов об огромных выставочных залах начинали воплощаться в жизнь. Выставка задумывалась как царство красоты, здесь проектировались широкие проспекты с фонтанами и цветниками, статуи и картины должны были встречать гостей прямо на прогулочных дорожках.
Медицинский колледж получил приглашение на выставку в Женский павильон — единственное в своем роде собрание работ изобретательниц, инженеров, исследовательниц и художниц. Председательницей Женского комитета Всемирной выставки была Элизабет Дуэйн Гиллеспи, правнучка Бенджамина Франклина и опытный организатор. Благодаря ее неустанным трудам и бесконечным благотворительным концертам, чаепитиям и базарам на строительство павильона удалось собрать больше ста тысяч долларов.
— Насколько я понимаю, подготовкой колледжа будет руководить ваша подруга, доктор Стэнли? — спросил мистер Кёлер.
Уместнее было бы сказать “возглавлять атаку”, подумала Лидия. После того как они наведались в штаб-квартиру комитета на Уолнат-стрит, где обсудили идеи, Антея развила бурную деятельность. Она немедленно созвала собрание факультета и принялась разрабатывать планы. “На нас будут направлены взгляды всего мира, — вещала Антея. — Неужели мы согласимся на неподвижные модели в витринах? Давайте проявим дерзость, покажем, на что мы способны”.
— Мои студентки оформляют витрину, которая демонстрирует эволюцию анатомии как клинической дисциплины, от древности до наших дней. Некоторые нужные нам книги вроде иллюстрированных атласов довольно редки, — объяснила Лидия. — Вы не могли бы нам помочь?
Мистер Кёлер пробежал глазами список.
— Разумеется. Я свяжусь с издателями в Париже и Берлине.
— Доктор Стэнли хочет, чтобы мы участвовали в выставке как можно активнее, там ведь соберется много медиков. Может быть, появится возможность представить практическую работу — клинические и хирургические демонстрации.
— Хирургические? Поразительно!
— Согласна. — Лидия знала, что мистер Кёлер, обладавший немалой эрудицией, питает бесконечное любопытство к научным достижениям. — Врачи сейчас экспериментируют с анестезией, новые методы позволят проводить более долгие и сложные операции. Пациент, если можно так выразиться, впадает в безболезненное состояние, а когда просыпается, то не помнит об операции.
— Подумать только! — восхитился мистер Кёлер. — Это же нечто вроде вечного сна, но во власти человеческих рук.