— Нет! — Красивое лицо миссис Кёртис гневно исказилось. — Но этого ребенка нельзя было допускать в нашу жизнь. Почему мои дети должны пострадать из-за отцовской глупости? Он напомнил мне моего собственного отца и его жалкую слабость. Его манию величия, которая никак не пристала мелкому аптекарю. Какой же он был дурак. Решил продавать особые микстуры, да только жулик, с которым он работал, щедро приправлял их ртутью и настойкой опия. Несколько детей умерли, моего отца судили. Знакомые отвернулись от нас.
Знаете ли вы, инспектор, что такое жить в постоянном страхе и зловонной бедности? Мы с сестрами теснились в двух комнатках в каком-то пансионе, нам приходилось отбиваться от назойливого внимания похотливых господ. От голода я почти всегда чувствовала слабость. Но отец был глух к нашим мучениям. Он, вымаливая прощение, отдал пострадавшим все до последнего цента. Он отдал им наши деньги. Совсем как Эдуард. Почему этому маленькому выродку должно достаться то, что по праву принадлежит нам? Я поклялась себе, что мои дети никогда не узнают тех страданий, какие выпали мне.
— Что же вы сделали? — спросил Фолькер.
— Джеймс постоянно болел. Получив очередную телеграмму, мы — по настоянию Эдуарда — отправились в Нью-Йорк. Я захватила с собой несколько пузырьков с морфином. Все оказалось так просто! Мальчик умер быстро, его смерть выглядела естественной. Мне и в голову не пришло бы, что нянька окажется такой наблюдательной.
— И вы жили спокойно, пока к вам в Филадельфию не явилась Селия Джексон?
— Да. У этой женщины случилось нечто вроде религиозного откровения. Она решила, что мы должны пойти в полицию.
— А потом Анна дозналась, что произошло в приюте много лет назад.
— Как-то поздно вечером она явилась ко мне в гардеробную, чтобы поговорить об этом. Но она, так же как та нянька, думала, что Джеймса убил Эдуард. Я разыграла приличествующее моменту потрясение. Упросила ее дать мне время все обдумать. Анна так тревожилась, так боялась за меня. От Эдуарда, способного убить беззащитного ребенка, можно ждать чего угодно!
Миссис Кёртис рассмеялась — короткий лающий смех.
— Какая дура. Я понимала, что Анну не переубедить. Но я не собиралась потерять все из-за того, что какая-то святоша в наколке горничной решила, будто ее долг — действовать. Анна должна была умереть.
— Вы не пытались убить ее сами?
— Не говорите глупостей, инспектор. Мне, как всегда, помог Пол. Он обязан мне жизнью, а из таких долгов можно извлечь много пользы.
— И что вы ему сказали?
— Что он должен убить Анну, а тело бросить в реку. Все просто: обезумевшая от горя молодая женщина покончила с собой из-за несчастной любви.
На губах миссис Кёртис появилась злая усмешка.
— Нашу милую Анну любили многие. Про Роберта Торнтона я, конечно, знала. А реакция Пола, выслушавшего, чего я от него хочу, доставила мне истинное удовольствие.
Дейвис представил себе гнев и отчаяние, которые Пол должен был испытать, услышав жестокий приказ.
— И все же Пол не смог убить ее. Он ослушался.
— Я этого не знала.
— Когда тело обнаружили, вы решили, что ваш план удался.
— Да. А то, что она оказалась беременной, только сыграло мне на руку.
— Как вы убили Эллен Смит? — спросил Фолькер.
— Понятия не имею, о ком вы, — холодно ответила миссис Кёртис.
Значит, Эллен Смит убил Пол, подумал Дейвис. Другого объяснения нет.
Пришла очередь Беатрис Кёртис задать вопрос.
— Когда вы поняли, что утопленница — не Анна? — спросила она.
— Это установила доктор Уэстон. Анна не могла иметь детей, — сказал Фолькер.
— А еще доктор Уэстон сделала правильные выводы и поняла, что убить Джеймса могли только вы. Она знала, что у вашего мужа давно наблюдается тремор, который помешал бы ему сделать укол, — прибавил Дейвис.
Миссис Кёртис кивнула, словно смиряясь перед своей победительницей.
— Теперь мне уже все равно, инспектор. Эдуард позаботится о мальчиках. — Голос миссис Кёртис сорвался, словно ее душили слезы. — Я могу выйти к ним? Попрощаться?
Эта женщина сожалеет лишь о том, что ее поймали, подумал Дейвис. Ее ничуть не трогают страдания, которые она причинила другим людям. Как же она защитит своих детей? Их прежняя жизнь разрушена, они остались без матери.
— Нет, миссис Кёртис. Все кончено. Идемте, — сказал Фолькер.
43
Пол О’Мира был слишком слаб, чтобы сидеть. Раны ему перевязали, но он потерял много крови.
Подоткнув подушку под спину, он полулежал в койке. Дейвис и Фолькер разместились на табуретках. Камера почти тонула в темноте, единственным источником света служило окошко под потолком. Дейвису вспомнилась его первая встреча с Полом — в конюшне Кёртисов.
Теперь, как и тогда, Дейвиса поразило, каким юным выглядит Пол. Пряди густых волос падали на осунувшееся лицо. Выразительные темные глаза были пустыми.
Пол так и не пришел в себя, он едва осознавал, что в камере рядом с ним сидят полицейские.
Однако он заявил, что хочет поговорить с ними.
— Где Анна?
— В больнице, идет на поправку.
Пол кивнул.
— Зачем вы ее прятали?
— Я уже говорил, Беатрис велела мне убить ее. Но я никогда бы этого не сделал.
— Но вы злились из-за романа Анны с Торнтоном.