— Если бы это был школьный бал, они бы вытащили линейку и измерили расстояние между нами, — сказала я.
Джо засмеялся.
— Да, это было довольно топорно.
— А чем занимается Берт? — спросила я. — Он тоже проповедник?
— Помощник пастора. Время от времени подменяет моего отца.
Я не могла представить добродушного аптекаря на месте Иоанна Крестителя, о чем и сказала Джо.
— Лучше уж он, чем я, — ответил он.
Я удивленно посмотрела на него, и он объяснил:
— Некоторое время мне приходилось подменять отца.
— Ты?! Проповедник?
— А что, по-твоему, я рожей не вышел? Черт, да я ведь изучал теологию и все такое.
Видимо, на моем лице отразилось недоверие.
— Ага, это была больше папина идея, чем моя. Он не учился в колледже и всегда об этом сожалел. Бросил учебу в тринадцать и стал лесорубом. Пятнадцать лет валил лес в Мэне, пока однажды вечером его не пригласили на религиозное собрание, и… так все и завертелось.
— Что случилось в школе теологии?
Он поставил на стол левый локоть и повернулся так, будто собирается поставить и правый. Но быстро понял, что делает, и смущенно откинулся на спинку стула.
— Много чего случилось. Отец сказал бы, что я потерял веру.
— А что скажешь ты?
Его глаза смотрели на меня, но взгляд будто остановился на чем-то в тысяче миль позади меня. После долгой паузы он пожал плечами.
— Я бы тоже сказал, что потерял веру.
Я попыталась сместить фокус:
— А как ты променял Библию на полицейский значок? Крутой поворот.
Он покачал головой.
— Когда я вернулся, шеф Уиддл предложил мне работу. Думаю, в основном из жалости.
Похоже, разговор приближался к знаку «тупик», а я не знала, куда повернуть.
— Слушай, я о многом хотела бы тебя спросить, — начала я. — Но один вопрос по-настоящему не дает мне покоя.
— Так спроси.
— Как ты относишься к молочным коктейлям?
В аптеке «Лайонс» не отличают сэндвич от приманки для крыс, но молочные коктейли у них отличные. Я остановилась на клубничном, а Джо выбрал ванильный, и я постаралась не использовать это против него.
Мы пошли обратно в полицейский участок. Уже у крыльца я выпалила вопрос, который так долго откладывала:
— Так ты не ходил в цирк встретиться с Руби? Где-то за час до ее смерти?
Он остановился. Молочный коктейль выплеснулся ему на руку. Джо попытался вытащить из кармана носовой платок, не выпуская из руки стакан. В конце концов я достала свой платок и вытерла молоко с его пальцев.
— Какое точное время. Почему ты спрашиваешь?
— Кое-кто видел, как в тот вечер она разговаривала с мужчиной. Он подходит под твое описание.
Мейв сказала, что это, вероятно, был мужчина, так что формально все верно.
— Нет.
— Нет?
— Нет, я не ходил в цирк. Нет, это был не я.
— Старая любовь вернулась в город после побега, и ты не пришел встретиться с ней? — я сделала многозначительную паузу. — Для этого нужна незаурядная сила воли.
— Кто сказал тебе, что видел меня? — спросил он. — Никто не говорил ничего такого на допросах.
Он был раздражен и не потрудился это скрыть.
— Я не говорила, что это был ты. Просто какой-то мужчина.
— Но кто это сказал?
Я промолчала.
— Ладно, — сказал он. — Вы ведь сыщики из большого города. Не доверяете провинциальным копам.
Он бросил стаканчик в урну. Тот стукнулся о край, расплескивая повсюду молоко.
— Вот черт.
Джо шагнул к ступеням, но внезапно остановился и обернулся.
— Слушай, я знаю, что русский — твой друг. И тебе хочется, чтобы это был не он. Но скрывать от нас информацию… от меня и шефа… это ни к чему хорошему не приведет, — сказал он. — Для нас это тоже личное. Мы хотим узнать правду не меньше, чем ты.
Я почувствовала, что краснею. Я завалила допрос в двух шагах от финишной прямой.
— Прости. Я не хотела…
— Нет, это ты меня прости. Я думал… Не знаю, о чем я только думал. И мне жаль, что улики указывают на твоего друга. Он поругался с ней. Это был его нож. Он даже ничего не отрицает. Можешь расспрашивать меня сколько угодно, но тут уже ничего не поделаешь.
Он развернулся и стал подниматься по лестнице к двойным дверям полицейского участка.
— Я тебя и не расспрашиваю! — крикнула я вслед.
— Нет, расспрашиваешь, — бросил он через плечо. — Это твоя работа.
Ему пришлось извернуться, чтобы открыть дверь левой рукой, но он справился. Сумел даже хлопнуть дверью.
На обратном пути к ферме я прокручивала этот разговор в голове, разбирая и снова собирая в попытке понять, что я уже знаю, чего не знаю и когда могла бы поступить лучше.
Ответы были: «почти ничего», «почти все» и «когда обвинила его во лжи». В таком порядке.
Ну ладно, думала я, сворачивая на шоссе. Он, может, и красавчик, но все равно коп. Я не должна добиваться его внимания. Особенно если хочу доказать, что Калищенко невиновен, а босс Джо — остолоп и деревенщина.
Я собиралась посвятить мисс Пентикост в подробности нашей беседы, но не тут-то было: ее не оказалось дома. Вместо нее я обнаружила за кухонным столом Дока, который опустошал запасы пива. Перед ним лежала пачка открыток.
— Ваш босс ушла в цирк, — сообщил он. — Думаю, собирается попасть на двухчасовое шоу в главном шатре.
