— Это потрясающе, — сказала она. — Цирк — и работодатель и дом для тех, кто там работает. А друг для друга они одновременно и коллеги, и в какой-то степени семья. Соперничество, романы, случайные обиды, которые накапливаются при таком тесном соседстве, — все это связывает неразрывно. И тем не менее повседневная работа цирка от этого, кажется, не страдает.
— Я и сама могла бы вам это рассказать. Это кажется невероятным, но работает. И что бы ни произошло с тем, кто рядом, шоу должно продолжаться.
— Но страсти никуда не деваются. Да и циркачи по природе своей люди страстные, — продолжила мисс П. — К примеру, за короткое время, проведенное там сегодня, я обнаружила, что Рэй и Поли давно враждуют по поводу места на «Аллее диковин»: мистер Пальяно считает, что его Кунсткамера заслуживает самого видного места, которое сейчас занимает Дом ядовитых гадов.
— Это не новость. Склока длится годами.
— А младшая из дочерей Сабатини собиралась покинуть цирк и переехать в Новый Орлеан вместе с цирковым рабочим. Я использую прошедшее время, потому что ее братья поговорили с молодым человеком и на следующий день он покинул цирк в одиночестве.
Я забеспокоилась, не переломали ли ему руки и ноги.
— И многие сотрудники, в том числе некоторые артисты, не одобряют отношения Резиновой Девушки и укротительницы тигров.
— Фрида и Карлотта — пара? — удивилась я.
— Вместе почти год.
Теперь их номер с хлыстом виделся мне в новом свете.
— Дайте угадаю. Проблема не в том, что они обе женщины.
— Именно. Я не раз слышала фразу «расовое смешение».
Во мне вспыхнула искорка стыда. Даже в цирке, где сосуществовало столько людей и пристрастий, любовь и понимание сталкивались с обычным человеческим невежеством.
— Я хочу сказать, — продолжила мисс П., — что вражда между мисс Доннер и мистером Калищенко не была чем-то из ряда вон выходящим. Подобные отношения в цирке не редкость, хотя часто они не на виду. Вполне возможно, что кто-то, даже несколько человек, могли желать мисс Доннер зла. До такой степени, чтобы убить ее.
Тут я заметила, что обе стрелки на моих часах подобрались к двенадцати. Мы направились в сторону цирка. Я рассказала мисс П. об открытках, и мы снова уперлись в отсутствие улик.
Я еще прокручивала все это в голове, когда мы вышли на открытое поле между деревьями и цирком. Бóльшая часть территории была погружена во тьму, не считая мерцающего оранжевого света костра, горящего рядом с трейлерами труппы. Туда мы и пошли.
— Знаете, — сказала я, — у цирка нет патента на тайную вражду. Возможно, что-то такое было и в городе: кто-то ненавидел ее, но не стал тратиться на марки, чтобы сообщить ей об этом. А возвращение Руби вывело его из себя.
Мисс Пентикост кивнула, переведя взгляд своего здорового глаза с цирка на ухабы и камни под ногами и обратно.
— Это вполне вероятно, — согласилась она. — Если кто-то тайно хранил такое отношение к ней, наш завтрашний гамбит поможет это раскрыть.
Я уже открыла рот, собираясь в двадцатый раз возразить против так называемого «гамбита», но быстро закрыла его. Мисс Пентикост приняла решение, а сбить ее с намеченного пути слишком сложно и не стоит стараний.
Подойдя к трейлерам, мы увидели круг из бочек, заполненных горящими поленьями. Вокруг толпились сотни призрачных фигур, они смеялись, пели, сидели на складных стульях, играли на музыкальных инструментах — в общем, отлично проводили время, насколько это возможно под сенью смерти.
Передаваемые по кругу бутылки тоже способствовали веселью.
— Что вы намерены делать? — спросила я.
— Может, вам удастся поговорить с Фридой наедине. Вы знаете, о чем ее спрашивать.
— А вы?
Мы вошли в круг огня и заметили Большого Боба, который оживленно разговаривал с Доком и Мейв. Бутылка виски в руке служила ему указкой.
— А я, пожалуй, выпью, — сказала мисс П. — И буду держать уши востро.
Она подошла к троице, и через десять секунд Боб уже нашел стакан и налил ей.
Я порылась в наполненном льдом ведре с бутылками, нашла лимонад, открыла его и пошла дальше.
Фриду я нашла у двери трейлера. Карлотта сидела на ступеньку выше нее, а Фрида полулежала, обняв ноги укротительницы тигров. Синее трико она сняла и переоделась в белое летнее платье, обнажающее все лучшие части ее гибкого тела.
— Привет, Фрида. Есть минутка?
— Конечно, — неуверенно произнесла она. — А что?
— Просто несколько вопросов, — я кивнула Карлотте. — Это не займет много времени.
— Не торопитесь, — отозвалась Карлотта. Затем она обняла Фриду за талию и поцеловала. Трудно сказать, целовались ли они взасос, но все возможно.
Послание Карлотты было очевидным: болтайте сколько хотите, но домой она пойдет со мной.
Мы с Фридой отошли от огня и толпы в залитый лунным светом проход к безмолвным аттракционам и лоткам с едой.
— Ты знаешь, о чем я хочу спросить, — начала я, имея в виду пакетик, найденный на дне мешка Руби.
— Знаю, — согласилась Резиновая Девушка. — Но не знаю, зачем он был ей нужен.
— Где он был спрятан?
— Он не был спрятан. Лежал прямо на сундуке.
Бессмыслица какая-то. Даже если у тебя отдельный трейлер, ты все равно не оставишь героин на виду.
