— Я говорю не об этом, — сказала она. — В смысле ты, конечно, и правда вспыльчивая. Но с этим я могла бы справиться. Просто ты всегда причиняла больше боли себе, чем мне.
Я не могла понять, о чем она и как это проявлялось.
— К примеру, тот случай, когда Рита Сабатини сказала, что ты обделаешься от страха, если встанешь на канат. Помнишь?
Я кивнула. Такое не забудешь. Я ненавидела высоту. Рита каким-то образом узнала об этом и решила поиздеваться надо мной. Уже на следующий день я начала тренировки на канате. Занималась две недели без перерыва. Наверное, это стоило мне пяти лет жизни, но в конце концов я научилась. И заставила Риту взять свои слова обратно.
— Каждый вечер ты возвращалась в поту, дрожала и хотела умереть, — сказала Фрида. — Ты мучилась каждую секунду, но это тебя не остановило.
— Да брось. Я просто хотела ей показать, на что способна.
— Ты злилась на всех, кто говорил, что ты не можешь сделать что-то. Или быть с кем-то. Ты взращивала в себе эту злость. Показывала зубы. Сколько раз мы лежали на моей кровати, а ты говорила о ком-то, кто сказал какую-то глупость? Я знала девушек вроде тебя. Любила. Которых питает злость. И видела, как злость их сжирает. Пока они не сдавались или пока эта штука внутри не срывалась с привязи и…
Фрида нахмурилась и уставилась в усеянное звездами небо. Она долго стояла так, размышляя, как закончить фразу. А может, искала какое-то созвездие и не могла найти.
— Короче говоря, я не хотела смотреть на это в очередной раз.
Она снова посмотрела на землю, а потом на меня.
— Каждый раз, когда мы приезжаем в достаточно крупный город, чтобы там продавали «Таймс», я покупаю газету и ищу имя твоего босса, — сказала она. — Читаю, как ты помогаешь ловить убийц, поджигателей и все такое. И я счастлива, когда узнаю, что у тебя все хорошо. Что злость еще не сожрала тебя.
Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Я уловила ее запах. Фрида никогда не любила духи. Только знакомый аромат ее кожи, волос и дыхания.
— Если тебе будет от этого легче, то мне нравится, кем ты стала. Роль детектива тебе идет.
Она повернулась ко мне спиной и пошла на звук пения.
Я до сих пор была словно пьяна после слов Фриды, когда обернулась ко входу в малый шатер и обнаружила, что на меня пялится фокусница.
Я помахала ей, гадая, слышала ли она что-то из нашего разговора.
А если нет, то что подумала о нашей пантомиме.
— Нужен доброволец из публики? — спросила я, пытаясь отвлечься на что-нибудь — что угодно — другое.
Она немного помолчала, а потом кивком попросила подойти.
На ней был тот же наряд, что и на вечернем шоу: жилет с блестками, обтягивающие шорты и черные сетчатые чулки. Репетировала босиком. Помня огромные шпильки ее босоножек, я не могла ее винить.
Она подняла колоду карт. Щелкнула большим пальцем, и из колоды выскочила королева червей.
— Дама червей — прекрасная и смелая. Как никто другой. — Она вернула карту в колоду и перетасовала. — Обычно ее видишь в обществе самых красивых людей.
Она разложила колоду на столе перед собой. Все карты с картинками были собраны вместе, и королева червей — точно посередине. Аннабель собрала карты и перетасовала.
— Правда, почти всегда она чувствует себя в полном одиночестве.
Еще один веер карт. В этот раз королева червей оказалась в самом центре колоды, а все остальные карты с картинками — по краям.
Собрать. Перетасовать.
В следующие несколько раскладов дама перемещалась по колоде. Иногда оказывалась в паре с королем, иногда — с другой дамой или в окружении валетов.
Конечно, это просто усовершенствованная игра в наперстки. Но это было элегантно.
— В конце концов наша девушка устает от этой игры. Она уходит и начинает собственную.
И последний расклад. В колоде нет ни одной карты с картинкой.
— А без нее вечеринка окончена.
Я искренне поаплодировала.
— Неплохо, — сказала я. — Это все?
— Ты думаешь, это не очень хороший финал? — спросила она, наморщив кривой нос.
— У тебя только два акта. Акт первый: вот оно. Акт второй: а теперь нет. Когда публика видит трюк с исчезновением, она жаждет увидеть, как пропажа появляется снова.
Аннабель протянула ко мне руку и покрутила ладонью, чтобы показать, что в ней ничего нет, а потом залезла в карман моего комбинезона и вытащила карту. Показала мне.
— Пиковая дама? — удивилась я.
— Ты больше похожа на пиковую масть. В конце концов, пики когда-то были ножами.
Значит, она прекрасно знает, кто я, знает мою историю в цирке Харта и Хэлловея. Она взмахнула рукой, и карта исчезла. Я знала, что карта должна быть зажата между пальцами с другой стороны ладони. Но я не видела карту.
Так же быстро дама пик снова появилась в ее руке, на этот раз вместе с остальными картами-картинками. Аннабель положила карты на стол к остальной колоде.
Я знаю, когда со мной играют, и обычно не возражаю, в особенности когда это делает девушка в сетчатых чулках. Но у меня сложилось отчетливое впечатление, что она со мной не заигрывала.
Я никогда не брезговала смешивать профессиональное с чем угодно, поэтому спросила:
