Молодые люди, в особенности молодые люди, способные на подлости, не любят, когда над ними насмехаются. Могу поспорить, что Лерою это не нравилось. Интересно, не затаил ли он обиду на долгие годы?
Я подалась вперед.
— Миссис Гибсон, где именно находится этот прекрасный бар на Рейзор-стрэп?
— Направо по Ред-тоуд, налево по Старой Пятой улице — не путать с Новой Пятой — проехать около четверти мили, потом у большого раздвоенного дуба свернуть на Рейзор-стрэп, проехать еще три мили, и там будет таверна «Бочонок». Хотя все называют ее «Хрючечная». Не представляю, с чего бы.
Я закрыла блокнот и откинулась на кресле-качалке.
— Полцарства за карту с системой координат.
Мисс Пентикост тоже откинулась на кресле-качалке, положив распухшую ногу на пустой ящик из-под яблок. Она оставила мои слова без комментариев. Вместо этого она попивала лимонад из старой банки для закруток и смотрела сквозь сетку в окне на улицу. Солнечные лучи омывали кукурузные поля, роняя оранжевые брызги света на пыльную дорогу и лицо мисс Пентикост.
Она почти не брала с собой одежды для отдыха, поэтому позаимствовала мои джинсы и красную фланелевую рубашку Дока, которую тот вытащил из сундука в подвале. Если ей придется пролежать до конца дня, нет смысла мять хороший костюм.
Босая, с закатанными рукавами и растрепанными косами, она могла бы сойти за добропорядочную сельскую жительницу, проводящую последние воскресные часы в расслабленном созерцании. Если бы не ее взгляд, далеко не расслабленный.
— Нужно подобраться к ним осторожно, — сказала она. — Чужака сразу заметят. Это не Нью-Йорк.
— Вы же не хотите сказать…
— Нужно попросить о помощи мистера Хэлловея. Он мог бы предоставить нам помощников, которые хотя бы выглядят так, будто им и правда нужно заведение под названием «Хрючечная». Они очень осторожно спросят, где можно купить героин.
— Кловер мог бы согласиться, — предложила я. — И Поли, если попросить поласковей. Им даже не надо скрывать, что они из цирка. Пусть сходят завтра. В цирке в этот день нет вечернего шоу. И они якобы решают развлечься, услышав, что там можно найти. Вполне правдоподобно.
Мисс Пентикост на минуту задумалась и в итоге благословила план довольным хмыканьем. Снова качнулась в кресле, оттолкнувшись здоровой ногой от сложенных рядом толстых томов. Это была вся бухгалтерия цирка Харта и Хэлловея за пять лет, Большой Боб принес их утром. Когда я вернулась, мисс П. была с головой погружена в их изучение.
— Хотите открыть собственный цирк? Или просто скучаете? — спросила я, увидев гроссбухи.
— Я поняла, что мало знаю о том, как работает цирк, — объяснила мисс П. — И решила, что для расследования полезно узнать больше.
Она открыла отмеченную страницу.
— Вы знаете, сколько в месяц уходит на корм взрослому тигру? Фантастическая сумма.
— А как, по-вашему, в цирке поступают с прибившимися к нему беглыми детьми? — пошутила я. — Я бы тоже пошла на корм кошачьим, если бы не мое обаяние.
— Можете шутить, но в последние годы цены на мясо, даже на субпродукты, взлетели до небес. Это лишь одна из многочисленных финансовых проблем, с которыми сталкивается мистер Хэлловей. Если бы не щедрость анонимного мецената, скорее всего, он продал бы цирк еще несколько лет назад.
Ее, может, и интересовали цены на мясо, а меня не очень. Устроившись во втором кресле-качалке со стаканом лимонада в руке, я переключила внимание моего босса обратно на дело, предоставив ей полный отчет о событиях дня.
Включая мою перепалку с шефом Уиддлом и его перевод писем Калищенко, болтовню с Доком в кинотеатре и краткий пересказ разговора с миссис Гибсон.
Сбросив с себя груз информации и имея хотя бы приблизительный план проникновения в «Хрючечную», я решила вознаградить себя едой. За весь день я урвала только лакричные леденцы, колу и сладкий чай.
Я встала, чтобы исследовать наши запасы съестного, и мисс П. заговорила:
— В ваше отсутствие мне несколько раз звонили.
Я вернулась и села.
— Потенциальные ухажеры или что-нибудь относящееся к делу?
— Это были отклики на мое обращение сегодня утром в церкви.
Перевод: а я же говорила.
— Что-нибудь полезное? — спросила я.
— Четыре звонка, все от женщин. Две представились как сверстницы Руби, которые выросли вместе с ней в Стоппарде. Третья была гораздо старше, она когда-то преподавала английскую литературу в средней школе Стоппарда. Она не прихожанка церкви Крови Агнца, но ее сестра была там и поняла, что ее заинтересует моя просьба. Руби училась у нее. Все три женщины после отъезда Руби получали от нее открытки и письма.
— Какого содержания? — нетерпеливо спросила я.
— С заверениями, что у нее все хорошо. Руби описывала свою жизнь в Нью-Йорке. О татуировках она сказала только бывшей учительнице, и то только когда сделала первую.
— Любопытно. Казалось бы, этим она скорее должна была поделиться с девушками своего возраста.
