Мы потратили час, разбивая историю на части и собирая снова, что мисс П. называла «постоянными поисками ясности».
Ничего не вышло. Все было так же размыто, как и вначале. Около четырех вернулся Док, но не остался.
— Весь день латал сиденья. А потом подумал: «Зачем вообще я это делаю?» У меня сто пятьдесят мест, и на них никогда не бывает больше двух десятков задниц одновременно. Так что пойду в цирк и приглашу Боба и всех желающих на вечерний сеанс бесплатно. Плевать на деньги. Я хочу, чтобы в кинотеатре были люди, черт побери!
Я подумала, что это отличная идея, и сказала ему об этом. Предлог, чтобы отлынивать от работы? Да еще бесплатно? Будет аншлаг.
Он ушел приглашать артистов, а мы с мисс П. продолжили перекладывать фрагменты головоломки.
Я встряхнула воспоминания, и из них что-то выпало. Я осмотрела находку.
— Мы включили в список фактов то, что Вэла видели неподалеку от места преступления, но так утверждает только Мистерио, — напомнила я. — И мы еще не беседовали с ним с глазу на глаз. Только с его помощницей.
— На поминках я поинтересовалась, могу ли поговорить с ним, — ответила мисс П. — Мистер Хэлловей сказал, что Мистерио плохо себя чувствует и появится позже.
Это было что-то новенькое. Недли Джонсон, которого я знала, никогда не пропустил бы вечеринку, даже если у него двустороннее воспаление легких. Такая возможность полапать девушек.
Интересно, почему он нас избегает? Я видела его только один раз — на похоронах. И еще один краткий миг, когда Большой Боб проводил нам экскурсию, а Мистерио притворился, что даже…
— Сукин сын.
— Вам что-то пришло в голову, — сказала мисс П. без вопросительной интонации. К этому моменту она уже научилась расшифровывать подтекст моих ругательств.
— Да, но для подтверждения мне нужно сходить в цирк. Вы справитесь, если кто-нибудь позвонит?
— Сейчас посмотрим, — она вытянула шею, чтобы посмотреть на телефон. — Дальнюю от провода часть трубки нужно подносить к уху, правильно?
Мой ответ был нецензурным.
Я вышла из дома, спрашивая себя, влияю ли я на нее и хорошо ли это.
Я стучалась в трейлеры и спрашивала, где найти Аннабель, пока кто-то не указал мне на маленький потрепанный трейлер в самом дальнем углу. Я быстро постучала в дверь. Ее открыла помощница фокусника, на сей раз не в сценическом костюме, а в туго перетянутом ремнем на талии выцветшем шифоновом платье. Весьма практичный наряд, в отличие от одежды из тонкого шелка, которую обычно предпочитают танцовщицы.
— Чего тебе? — спросила она, скрестив руки на груди и дернув босой ногой.
— Перемолвиться словечком.
— О чем?
— О том, что, по твоим словам, случилось тем вечером, когда убили Руби.
Ее глаза вспыхнули яростью.
— Что значит «по моим словам»? Я нашла тело. Позвала на помощь. Я к ней не прикасалась. Конец истории.
— Не твоей истории. А Мистерио.
Я наклонилась к дверному проему и прошептала, чтобы никто из тех, кто мог бы подслушивать, ничего не узнал:
— Он слепнет, да?
Я бы не стала играть с ней в покер.
— Входи, — в конце концов произнесла она.
И я вошла.
Ее трейлер был вылизан и обставлен с армейской тщательностью.
Ни дюйма потраченного впустую пространства. Она умудрилась втиснуть даже книжный шкаф. Я изучила названия на корешках. Все они были об истории и механике фокусов.
Я села на кровать, а Аннабель разложила табурет для фокусов. Закрепила ножки, чтобы он не рухнул, и села на него, скрестив ноги и наклонившись вперед, как хищная птица.
Единственным украшением трейлера был плакат, аккуратно приклеенный к стене в изножье кровати. На нем была изображена фигуристая брюнетка в одной лишь оборчатой юбке, ладони девушки были расположены в стратегически важных местах.
Кричаще-красными буквами афиша объявляла: «Каждый вечер в “Пальме” — Грешница Салли!» Внизу стояла дата примерно двадцатилетней давности. Я решила бы, что Аннабель неровно дышит к грудастым танцовщицам бурлеска, если бы не заметила, что у Салли такие же глаза, как у Аннабель, и такая же сладкая, но недобрая улыбка.
— Твоя мать? — спросила я.
Ее лицо по-прежнему ничего не выражало. Но это понятно. Человека, который с самого детства видит взлеты и падения, и падения, и падения шоу-бизнеса, в зрелом возрасте будут волновать только деньги.
— С чего ты взяла насчет Мистерио? — спросила она, сразу переходя к делу.
— Заметила пару симптомов. Первый — это ты. Мистерио, которого я знала, предпочитал скромных и покорных помощниц. Не позволял им приложить руку к фокусам и без зазрения совести давал волю собственным рукам. С тобой все по-другому.
Я кивнула на собрание книг.
— У тебя есть амбиции, — отметила я. — И, похоже, Недли готов тебя натаскать. Что он получает взамен? Потому что, мне кажется, если он сунет руку тебе под юбку, то останется без пальца, и я говорю это в самом хорошем смысле.
Ее хищная ухмылка подтвердила мои слова.
