— И потом — в первый день, когда Большой Боб устраивал нам экскурсию, я встретилась взглядом с Мистерио. Он был всего в десяти шагах и даже бровью не повел, как будто не узнал меня. Сначала я решила, что Мистерио просто ведет себя как говнюк, по своему обыкновению. А потом до меня дошло. Он не узнал меня, потому что не видел. А если он не видел меня с десяти метров средь бела дня, то как мог узнать Калищенко, который быстро прошел мимо полога шатра в свете всего нескольких фонарей?
Аннабель поерзала на табурете. Не сказала бы, что в муках, но где-то близко к этому.
— Он нормально видит, — сказал она. — Узнает людей на расстоянии. По фигуре. В особенности знакомых.
— Меня он не узнал.
— Он не видел тебя пять лет.
— Он сразу сказал тебе, что видел Калищенко? Или только когда спросила полиция?
— Он не лжет.
— Может, не нарочно. Но если полицейские спросили, не было ли поблизости русского, а он помнил чью-то смутную фигуру, то мог убедить себя, что это Вэл.
Аннабель смотрела себе под ноги, вцепившись пальцами ног в потрепанный ковер.
— Давай так, — сказала я. — Как по-твоему, он готов заявить под присягой, что видел именно Калищенко? В буквальном смысле поклясться перед присяжными? Ведь именно это ему и придется сделать. И, поверь, адвокат проверит его зрение.
Я приперла ее к стенке, и она это знала. Если откроется, что Мистерио теряет зрение, его дни будут сочтены. Может, он еще соберет публику, но половина зрителей будет ждать промахов, а другая половина — следить, как его симпатичная помощница тянет на себе весь номер.
— Я поговорю с ним, — сказала она. — Но он правда думает, что это был Калищенко.
— Просто спроси его, насколько он уверен. Используй фразу «разумные сомнения». А потом заставь его позвонить шефу полиции.
Она кивнула. Все-таки Аннабель была практичной девушкой.
— Так какой у вас договор? — спросила я. — Мистерио обучает тебя своим трюкам, а ты занимаешь его место, когда он больше не сможет подменять карты?
Она засмеялась. Резко и хрипло. Как наждачкой по железу.
— Не говори глупостей, — сказала она. — Будет чудом, если цирк Харта и Хэлловея протянет еще пару лет.
Она достала с верхней полки книжного шкафа колоду карт и рассеянно перетасовала, ее пальцы двигались сами по себе.
— У Недли еще есть связи, — сказала она. — Нью-Йорк, Вегас, Атлантик-Сити. И кое-где за границей, где фокусницы встречают меньше препятствий. Он уже представил меня кое-кому. Я позаботилась об этом заранее. Меня ждут в нескольких труппах. Маленьких, но это только начало.
Я вытащила туз бубен, но только потому, что она мне позволила.
— Я пробуду с Недли до конца сезона. После этого у меня будет три месяца перерыва, чтобы отточить мастерство, а затем я начну выступать самостоятельно. Вероятно, под другим именем.
— Грешница Салли? — предположила я.
Она улыбнулась, но беззлобно.
— Меня называли и похуже, — сказала она и снова показала лежащий на ладони бубновый туз. Она повернула запястье, и туз превратился в даму. Еще одно движение, и дама стала валетом.
— А как же Мистерио? — спросила я. — Что будет с ним? Если где-то и существует богадельня для старых фокусников, то я о такой не слышала.
Она пожала плечами.
— Ему придется делать то же, что делают все в этом бизнесе.
— Это что?
Последний поворот запястья, и она бросила на кровать короля червей. Короля-самоубийцу, вонзающего себе в голову собственный меч.
— Самому о себе позаботиться, — ответила она.
Я вернулась на ферму как раз когда мисс П. вешала на место телефонную трубку.
— Кто звонил? — спросила я. — Сид или наш друг с коллекцией плохих галстуков?
— Ни тот, ни другой. Это была миссис Кэмпбелл. Мы забыли связаться с ней.
О-хо-хо. Это была моя вина. Я собиралась позвонить ей вчера вечером, но после драки, секса и стрельбы это выпало у меня из памяти.
— Вы сказали ей, что мы живы и здоровы?
— Да.
— А случайно, не упомянули о наших травмах?
Если миссис Кэмпбелл узнает, что мы обе хромаем, она сядет на следующий же поезд и мы надолго окажемся под опекой шотландской няньки.
— Решила приберечь эти подробности до нашего возвращения, — сказала мисс П. — Чтобы не беспокоить ее.
Или чтобы не доставлять неудобств нам.
— Вот и правильно, — согласилась я.
Я пересказала ей свой разговор с Аннабель. Мисс Пентикост казалась довольной, но не слишком удивленной.
— Вы предполагали это? — поинтересовалась я.
— Я видела противоречие. Которое стоило свободы мистеру Калищенко. Без свидетелей шеф Уиддл вряд ли арестовал бы его, а дело наверняка развалится в суде. Хотя присяжные бывают непредсказуемы, особенно когда имеют дело с совершенно не похожими на них людьми.
Короче говоря, они могут отправить русского на виселицу вне зависимости от свидетелей.
Мы снова ждали. И думали, что можем сделать, не уходя далеко от телефона.
— Еще есть та женщина, которая вам вчера звонила, — напомнила я. — У которой было очень четкое мнение о жертве.
Мисс П. поразмыслила над этим.
— Возможно, это не имеет отношения к делу, — сказала она. — Отголосок какой-то детской ссоры.
