Она похромала обратно к стулу и села.
— Он редко принимал такие дозы, чтобы совсем отключиться. Как он объяснил мне, он принимал наркотики, чтобы лучше функционировать. Опиум не избавлял его от симптомов, но делал жизнь с ними легче. По его словам, он был рабом своего неисправного тела, а опиум позволял на время забыть об этом. — Она снова откинулась на спинку и глотнула виски.
— И что с ним случилось? — заговорила я после вежливой паузы.
— Покончил с собой, — ответила она.
Она допила остатки виски одним глотком.
Я пыталась придумать, что на это сказать. Я знала, что она дружит с другими людьми с таким же диагнозом. И знала, что многие из них уже умерли, а некоторые с нетерпением ждут старуху с косой. Она что, считает этого человека образцом для подражания? Ее дела идут неплохо. За то время, пока мы вместе, симптомы не сильно прогрессировали. Ну, разве что совсем чуть-чуть. Но этого следовало ожидать. У нее впереди еще многие годы. Даже десятилетия.
Видимо, паника отразилась у меня на лице. Мисс Пентикост протянула руку и схватила меня за запястье.
— Не волнуйтесь, Уилл. Я пока не планирую свести счеты с жизнью.
Я облегченно выдохнула. Хотя отметила слово «пока».
— Я рассказала эту историю из-за друзей и родных этого человека. Они не знали, что он употребляет наркотики. Это длилось годами, а они даже не подозревали.
Она отпустила мою руку и указала на строчку в моем блокноте.
На одну деталь из разговора с Фарадеем.
И я увидела.
Отсутствующую деталь. Я поместила ее в наш пазл. И она встала идеально.
Я уже собиралась сообщить об этом мисс Пентикост, когда раздался громкий стук в дверь. Я подскочила и машинально потянулась за револьвером, но тут же поняла, что кобура висит на вешалке в десяти футах от меня.
В окне появился мужской силуэт. Его подсвечивало кроваво-красное закатное солнце.
Снова стук в дверь.
— Мисс Пентикост? — крикнул с крыльца Карл Энгл. — Нам нужно поговорить.
Втиснутый в мягкое кресло в гостиной, Карл Энгл ссутулился и сложил руки на коленях, как большой ребенок, которому рассерженные родители устроили выволочку за шалости. Но что бы ни было у него на уме, это явно выходило за рамки воровства из банки с печеньем. Его одежда выглядела так, будто он в ней спал. Глаза налились кровью от выпивки, слез и истощения.
— Я молился, — произнес он надтреснутым голосом. — Много молился.
Я хотела спросить, в чем тут новость, но сдержалась.
Пастор продолжил:
— Я все твердил себе, что это не имеет отношения к ее смерти. Что все давно в прошлом. Что я… что я не обязан об этом рассказывать. А потом понял: неважно, связано это с ее убийством или нет. Мне нужно выговориться. Эта тайна, этот грех много лет разъедал мне душу.
Я воспользовалась моментом, чтобы надеть кобуру, и из вежливости спрятала ее под жакетом, а потом присоединилась к мисс Пентикост на диване. Но, похоже, Карл боялся нас гораздо больше, чем мы — его.
— О какой тайне вы говорите? — спросила мисс П.
Он промокнул пот с затылка, вытер руку о подлокотник кресла, потом резко остановился и переключился на штанину. Затем снова сложил руки на коленях.
— Я не одобрял роман Джо и Руби. И сказал об этом Джо, как только узнал о них. Она из хорошей семьи, но плохо влияла на него. Мне казалось, что она… отвлечет его.
— Отвлечет? — переспросила я.
— От Божьего плана на его жизнь.
— Да, Руби явно была более притягательна, чем жизнь за церковной кафедрой, — сказала я. — Но от такого нетрудно отвлечь.
Мисс Пентикост легонько ткнула меня локтем.
— Так о чем вы говорили, мистер Энгл?
— Лучше бы я оставил их в покое, — сказал Карл. — Если бы его мать еще была жива, она нашла бы нужные слова.
Взгляд Карла остановился на каминной полке и стоящих там фотографиях семьи Доннер.
— Я даже втайне переговорил с ее родителями. Это не помогло. Наоборот, только сблизило Джо и Руби.
Он дернул бедрами, и кресло возмущенно застонало.
— Однажды Руби пришла ко мне. К этому моменту они с Джо встречались уже девять, может, десять месяцев. Сказала, что хочет со мной поговорить.
Внезапно вернулось то странное чувство, охватившее меня после стычки с Эвелин. На этот раз я поняла, какую деталь упустила, — это была та пожилая женщина и ее цветы.
— Она была беременна, — выпалила я.
Карл и мисс Пентикост посмотрели на меня с одинаковым удивлением.
— Все дело в маргаритках, — объяснила я. — Моя мама выращивала цветы. Она составляла букеты и дарила людям по особым случаям. Она рассказала, что значат разные цветы. Пионы — на свадьбу. Лилии — для похорон. А на рождение ребенка дарят маргаритки. Вот что значила ее татуировка. Ребенка.
Мисс П. посмотрела на Карла, чтобы получить подтверждение.
— Вы правы, она была беременна, — сказал он. — Она больше никому не сказала. Ни родителям. Ни даже Джо. Она хотела, чтобы я узнал первым.
Он сказал это смущенно. Но я поняла.
Руби знала расклад. Она собиралась уехать из Стоппарда. Не представляла своей жизни здесь. Но возник альтернативный вариант. Будущее, в котором она остается в городе.
