Карл Энгл был отцом ее парня и пастором родителей. Прежде чем раскрыть свой секрет, Руби хотела узнать, готов ли он принять ее в семью.
Учитывая финал, я была уверена, что знаю ответ.
— Я ответил недостойно, — признался он. — Думал лишь о том, что Джо хотел пойти в колледж. И о том, что подумают прихожане.
— Разве раньше такого не случалось? — спросила мисс Пентикост.
— Конечно, у нас случались неожиданные свадьбы. Но Джо не был обычным прихожанином. Приняли бы его в качестве пастора после этого? Не уверен.
В окне позади него я увидела свет фар на дороге. И разглядела водителя в последних солнечных лучах. Сначала хотела сказать что-нибудь, но потом передумала.
Иногда я бываю очень зловредной.
— Что вы ответили? — спросила мисс П.
Молчание.
— Мистер Энгл?
Он заморгал, возвращаясь к действительности.
— А?
— Что вы сказали ей? Когда мисс Доннер призналась, что носит вашего внука.
Он вздрогнул и снова повернулся так, словно у него в талии был шарнир. Как будто пытался избавиться от невидимой упряжи.
— Я сказал ей… Сказал, что многие семьи добрых христиан с радостью усыновят ребенка. У которых нет собственных детей. А потом…
Конец истории застрял у него в горле.
— Что потом, мистер Энгл? — спросила мисс Пентикост. — Вы предложили познакомить ее с такой семьей добрых христиан?
Это было жестко, но мисс П. это не остановило.
— Нет, — сказал он.
— Тогда чем закончился разговор с Руби Доннер?
— Я дал ей денег. Чтобы помочь все уладить.
Вот оно что. Наконец мы добрались до сути.
— Помочь все уладить? — я даже не пыталась скрыть презрительную усмешку. — Слова «аборт» нет в вашем словаре?
— Я никогда такого не предлагал. Никогда!
— Вот в чем правда, мистер Энгл, — мисс П. произнесла это тихо, но он тут же умолк. — Грех и тайна. Вы сами так сказали.
Карл снова вздрогнул.
— Может, вы и не произнесли этого слова, но четко дали понять, чего от нее хотите, — продолжила мисс П. — Что вы не поддержите ее, если она родит ребенка в Стоппарде. А значит, не поддержат и ее родители, и, возможно, даже ваш сын. Других родственников у нее не было. Только дядя, который не мог помочь ей. Так что, давая ей деньги, вы понимали, каков будет исход.
Он уставился на пол между своими ногами.
— Да, понимал.
Человек, который плохо знал мисс Пентикост, мог бы посчитать ее лицо безмятежным. Но эта складка на лбу… Все равно что стрела, нацеленная прямо в глотку Карла Энгла.
— Как скоро после этой беседы мисс Доннер покинула Стоппард? — спросила она.
— Два дня спустя.
Я думала о Руби. Девочка-подросток, сбежавшая из дома. Беременная. Скорее всего, только с парой платьев и деньгами, которых, по мнению Карла Энгла, должно было хватить на аборт в 1933 году. Ей ясно дали понять, что в родном городе ее ожидает трудное будущее или вообще не ждет ничего хорошего.
На мгновение я задумалась, не родила ли она ребенка. Возможно, именно это означали маргаритки. Что она родила ребенка и отдала его.
Но события не сходились по времени. В этом случае тату-мастера с Кони-Айленда делали бы рисунок на большом животе, а это явно было не так.
Кроме того, я вспомнила, что Руби всегда помогала девушкам из цирка, когда у них возникали аналогичные проблемы. Она знала, где найти врача, сколько это стоит и как долго девушка будет поправляться после операции.
Нет. Она избавилась от ребенка и сделала татуировку в качестве напоминания. О чем именно, мы уже никогда не узнаем. Но в итоге решила, что больше не хочет напоминаний об этом.
— Я… э-э-э… ухожу в отставку. Из церкви, — сказал Карл. — Я собираюсь публично признаться во всем этом. Оставлю вместо себя кого-нибудь более достойного. Я уже позвонил Берту и сказал, что нам нужно увидеться. Что я собираюсь обнародовать кое-что, способное навредить церкви. Но я объяснил ему, что сначала должен поговорить с вами.
Я вроде как надеялась, что это признание закончится словами: «А потом я ее убил», но вряд ли это входило в его планы.
— Я очень, очень сожалею, — сказал он.
Из кухни вышел человек.
— Сукин ты сын, — сказал Джо. — Жалкий сукин сын.
Несколько минут назад я видела, как он паркуется у крыльца, а значит, он слышал большую часть отцовского признания.
Карл выглядел так, как и следовало ожидать, — как человек, загнанный в угол.
— Мне так жаль, сынок. Я не хотел…
Но Джо уже ушел.
Я же говорила, что бываю очень зловредной.
Я догнала его на полпути к амбару.
— Эй, подожди минутку!
Джо остановился и обернулся.
— Вот же ублюдок, — сказал он.
— Да.
— Вот же ублюдок!
— Не буду спорить.
— Знаешь, что он сказал, когда Руби уехала? Когда я решил, что, наверное, это я сделал что-то не так? Или не сделал. Он сказал, что на все воля Божья. Сказал не моргнув глазом. Солгал прямо мне в лицо.
Я положила руку ему на плечо.
— Да, я знаю, — сказала я. — Люди так поступают, когда им стыдно.
Может быть, что-то мелькнуло в моих глазах, но он явно понял, какой вопрос я сейчас задам, и собрался с духом.
— Это был твой героин, да? Пакетик, который мы нашли в трейлере Руби. Она забрала его у тебя.
