— Героином? Вы это серьезно? Во что вы ввязались на этот раз?
Она в общих чертах обрисовала ему ситуацию, но без подробностей.
— Мой вопрос: что известно ФБР о торговле наркотиками в этой части страны?
У Фарадея есть одна полезная черта — его паранойя, из-за которой он следит за всем, что происходит в Бюро, на случай, если это однажды свалится ему на голову.
— Сейчас Бюро занимается не наркотиками, — сказал он. — Мы нацелены на коммуняк. Если мы ввязываемся в борьбу с наркотиками, то обычно в негритянских кварталах каких-нибудь городов. Нью-Йорк, Балтимор, Чикаго и так далее.
При упоминании Чикаго я навострила уши.
— А в сельской местности ничего? — спросила мисс П.
— Ну, не скажу, что совсем уж ничего. Просто мы фокусируем внимание в других местах, — уточнил он. — Мы получаем сводки.
Пауза. Три, два, один и…
— Сводки? — подстегнула его мисс Пентикост.
— В основном из конфиденциальных источников. В меньшей степени от шерифов и полиции штата. Местные правоохранительные органы не станут с нами связываться, пока им не приставят пушку к голове.
— И что же содержится в этих сводках? — поинтересовалась мисс П. На этот раз пауза затянулась на пять секунд. Я прижалась ртом к трубке.
— Да бросьте, Фарадей. Мы поделились с вами информацией, когда она была вам нужна.
Он язвительно хохотнул.
— Да, Паркер. Вы обе так щедры. — Очевидно, чаша весов все-таки склонилась в нашу пользу. Он продолжил: — До нас дошли слухи, что наркотики всплывают где-то в глуши. Немного. Ничто по сравнению с объемом оборота в больших городах. Ходили разговоры о торговле в Огайо, Кентукки, Западной Виргинии. В совсем маленьких городках и побольше. Даже около военных баз.
— Как долго это продолжается? — спросила мисс П.
— Первые слухи появились несколько лет назад. После окончания войны их стало больше.
— А источник наркотиков?
— Да как всегда, — сказал Фарадей. — Во время войны поставки опиума почти прекратились. А теперь лед тронулся, и мафия пользуется этим. Они доставляют наркотики в порты, а оттуда развозят по крупным городам. Затем мелкими порциями распространяют по провинции и тюрьмам.
— Каким образом они распространяют наркотики?
— Не могу сказать. Как я уже сказал, у Бюро есть рыба покрупнее.
— Но ваши информаторы наверняка обрисовали процесс в общих чертах.
— Ага, ага. Ладно, — сказал он. — Мы считаем, что мафия использует независимых подрядчиков. Иногда это члены более мелких банд, но в основном они действуют сами по себе. Ну, знаете: парень, который знаком с парнем, который… и так далее. Маршруты распространения размываются. Забрал там, сбросил здесь. Двадцать лет назад эти ребята были бы бутлегерами. А теперь торгуют наркотиками.
Это звучало очень похоже на братьев Декамбров. Возможно, они переоборудовали ту свою старую хижину со времен бутлегерства. В отличие от самогона, героин не сделать самому, но далекая хижина — хорошее место для хранения.
Фарадей продолжил говорить:
— Это одна из причин, по которой ФБР этим не занимается. Это мелочовка по сравнению с тем, что творится в городах. И учитывая, какая разрозненная сеть распространения, мало шансов отследить путь до больших боссов.
Перевод: не считая негров и коммунистов, ФБР интересуют только преступники масштаба Аль Капоне.
— Есть ли что-то еще, что я должна знать, чего вы не сказали? — спросила мисс П.
Фарадей задумался.
— Думаю, вам стоит выйти на пенсию, заняться вязанием и больше мне не звонить.
Мисс П. открыла рот, чтобы ответить, но ее встретил щелчок в трубке и мертвая тишина.
— Тот еще фрукт, — сказала я.
Мисс П. встала, всем весом опершись на трость.
— Я даже испытываю некоторую симпатию к агенту Фарадею, — сказала она, потягиваясь так, что захрустели позвонки. — В глубине души он неплохой человек. Просто у него трудная работа.
Я поразмыслила над этим, но не смогла согласиться с тем, что он хороший человек. Хотя должна признать, что мне могло частично передаться отношение нью-йоркской полиции к ФБР.
Мы подошли к кухонному столу, я взяла свой блокнот и начала записывать новые «факты». Я фиксировала все крохи со стола ФБР, которые ссыпал нам агент Фарадей, когда мисс Пентикост откинулась на спинку стула и заговорила. Обращаясь скорее не ко мне, а в пространство.
— Я была знакома с человеком, у которого тоже был диагностирован рассеянный склероз, — начала она.
Она перевела дыхание, а я отложила карандаш и сосредоточила все внимание на ней.
— К тому моменту, как мы познакомились, он болел уже много лет, — продолжила она. — Физические симптомы были постоянными и неприятными, как для него, так и для окружающих. Несмотря на это, он прекрасно справлялся. У него были определенные когнитивные трудности, но они не мешали его повседневной жизни.
Она встала и поковыляла к полупустой бутылке виски, стоящей у раковины. Налила себе приличную порцию и облокотилась на столешницу.
— Он регулярно употреблял опиум. — Она сделала глоток. Затем еще один. — В таких количествах, что ему доставляли наркотики дважды в неделю. И только очень немногие люди были в курсе, даже среди его близких друзей и родственников.
