Больше всего Лера боялась, что Третьяков попытается воспользоваться их
– Не стану задавать бессмысленные вопросы, а просто расскажу, что мы выяснили на данный момент, – сказала она. – Во-первых, признаете ли вы, что Диана Кочакидзе дала вам в долг большую сумму денег некоторое время назад?
– Об этом многим известно, – пожал плечами артист. – Какой мне смысл отпираться?
– Это хорошо. Далее: мы точно знаем, что в ночь своей гибели Диана отправила вам сообщение с просьбой прийти в театр. Вас это не удивило?
Третьяков промолчал.
– Могу я получить ваш телефон? – попросила Лера.
После минутного колебания он вытащил сотовый из кармана джинсов и положил на стол – не протянул, а поступил так, словно не желал лишний раз соприкасаться с ней – обидно, но ожидаемо!
– Какой пароль?
– Его нет.
Это оказалось правдой, хоть и удивило Леру: она быстро отыскала среди сообщений нужное и показала его собеседнику.
– Ну и что? – спросил он равнодушно.
– В телефоне Дианы есть ваш ответ: вы обещаете прийти.
Снова молчание.
– Так вы встречались в ту ночь?
– Нет.
Лера расстроилась: ей так хотелось, чтобы Кирилл оказался непричастен к убийству, и она надеялась, что он будет с ней честен. Хотя почему она так решила – только потому, что они провели вместе ночь?
– Вы обещали подруге прийти и не явились? – недоверчиво уточнила она. – И вас не встревожило, что она просит встречи в такое время?
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла крупная фигура, облаченная в умопомрачительный оранжевый брючный костюм и благоухающая французскими духами «Елисейские поля».
– Адвокат Марина Бондаренко! – чуть ли не пропела вошедшая хорошо поставленным контральто. – Я представляю интересы господина Третьякова!
Лера уже встречалась с этой дамой, самым «зубастым» защитником Северной столицы, и знала, что она – лучшая подруга ее начальницы Аллы Сурковой. «Господин Третьяков» ошарашенно пялился на адвокатессу, очевидно, понятия не имея о том, как и в какой момент стал ее доверителем.
– Не говорите ничего, что может вам навредить, Кирилл Андреевич! – предупредила Бондаренко, опускаясь на единственный свободный стул. – Я вообще советую вам не отвечать на вопросы!
– Это плохой совет, Марина Павловна, – поморщилась Лера. – Я имею право задержать подозреваемого на сорок восемь часов…
– Ну, ничего страшного, – перебила ее адвокат. – Посидит в камере, а я подниму на ноги культурную общественность Санкт-Петербурга, СМИ, поклонников его творчества и даже каждого блогера, пишущего о театре. Эти люди грудью бросятся на защиту молодого таланта, ставшего жертвой полицейского произвола!
– Марина Павловна, это запрещенный прием!
– Зато действенный. Вы действительно этого хотите, Валерия Юрьевна?
Лере ничего не оставалось, кроме как положиться на порядочность Третьякова.
– Мы причинили вам боль? – обратилась она к нему. – Были грубы или применяли силу без оснований?
Он молча качнул головой.
– Тогда я рекомендую вам сотрудничать, – продолжала Лера, понимая, что у нее на руках не так много козырей: если артист откажется отвечать, то у следствия есть только два непонятных сообщения – и все!
– Не стоит, – настаивала Бондаренко: с ее ухоженного полного лица не сходила улыбка, но в голосе звенела сталь.
– Я не убивал Диану! – неожиданно выдавил из себя Кирилл, игнорируя протестующие жесты адвокатессы.
– Возможно, не убивали, – поддержала его Лера, радуясь, что он решил не следовать советам Бондаренко. – Тогда расскажите, что произошло в ту ночь!
– Кирилл Андреевич! – предупреждающе возвысила голос Бондаренко.
– Диана и вправду мне написала, – не обратив на это внимания, процедил Третьяков. – Я, конечно, удивился, но она не стала бы просто так меня дергать.
– Поэтому вы согласились встретиться?
– Я бы, может, и отказался, но она не ответила на мое второе сообщение, где я спрашивал, что за срочность такая: вы же читали нашу переписку!
– То есть Диана не ответила, и вы…
– Я понял: что-то случилось. Удивительным было то, что она попросила прийти в театр, а не к ней домой или в какое-то другое место, поэтому я решил, что дело серьезное!
– Как вы проникли в здание незамеченным?
– У меня есть ключи от служебного входа.
Черт, Кирилл же рассказывал, что почти год вынужден был жить в театре – разумеется, у него должен был быть комплект ключей!
– Значит, вы все-таки встретились с Дианой?
– Нет.
– Как это?
Бондаренко сидела, не вмешиваясь: она была умной женщиной и знала, когда нужно остановиться. Однако Лера видела, что адвокат бдительно следит за ходом допроса и готова, в случае необходимости, кинуться на защиту клиента.
– Я ее не нашел, – ответил на вопрос Третьяков.
– Не нашли?
– Диана написала, что ждет в фойе, но там никого не оказалось. Я позвал ее, даже в гримерку сходил – никого.
– В зал, значит, вы не пошли?
– Нет.
– Почему не обратились к охраннику?
