– Как-то не додумался, да и спал он уже, скорее всего. Мне показалось, что вся ситуация какая-то странная, хотя Диана порой бывала…
– Какой она бывала?
– Иногда у нее случались закидоны.
– И вы подумали, что это один из них?
Он молча кивнул.
– И что же вы сделали, когда не обнаружили Диану там, где она должна была вас ждать?
– Позвонил ей, но ее телефон был выключен.
– А потом?
– Потом я вернулся домой.
– Вы больше не пытались ей позвонить?
– Зачем? Мы все равно встретились бы на репетиции, и я… Если бы только я знал!
Третьяков умолк и уставился в стену.
– Звучит правдоподобно, – подала голос адвокат. – Что у вас есть, кроме сообщений и телефонного звонка – потожировые, сперма…
– Сперма? – перебил Бондаренко Третьяков. – О чем это вы?!
– Жертву… то есть Диану, возможно, изнасиловали перед убийством, – ответила Лера и тут же пожалела о том, что ответила на вопрос: Кирилл побелел – даже губы его стали цвета пепла.
– Ч-что? – пробормотал он. – Диану?..
– Это не точно, – попыталась исправить ситуацию Лера. – Возможно, она просто с кем-то… Ну, все могло произойти незадолго до того, как ее убили, вот!
Артист молчал, а Лера пыталась понять, насколько искренна его реакция на полученную информацию. Если бы не его профессиональные навыки, она ни на секунду не усомнилась бы в том, что Третьяков потрясен услышанным, но беда в том, что она знала, как убедительно он изображает любые эмоции!
– Вы сдадите материал для ДНК-теста? – спросила она.
– Что? – Его взгляд казался расфокусированным.
– На теле Дианы эксперты обнаружили несколько волосков, которые могли принадлежать…
– Ни в коем случае! – буквально взвизгнула Бондаренко.
– Но я не против, – пожал плечами артист. – Если это поможет…
– Кирилл Андреевич!
– Я ведь знаю, что не убивал Диану, – сказал он, глядя в глаза Лере: похоже, к нему вернулось самообладание. – Делайте все, что нужно!
– Отлично, я пришлю эксперта! – сказала Лера, поднимаясь.
– А потом мой клиент может быть свободен? – уточнила Бондаренко.
– Как ветер! Кстати, Марина Павловна, какими судьбами вы здесь очутились?
– Меня наняло руководство Музыкального театра, – ответила та и добавила, понизив голос: – Валерия Юрьевна, вы понимаете, какая на вас ответственность? Кирилл Третьяков – «звезда» питерской сцены, на него зритель толпами валит, и, если у вас не найдется улик получше тех, о которых я сегодня услышала… В общем, я это все говорю лишь из любви и уважения к Алле Гурьевне, которая к вам по какой-то причине неравнодушна: будьте
В дверях Лера оглянулась: Третьяков смотрел на нее немигающим взглядом, пустым, как «черная дыра» в космосе, и она вдруг ощутила непонятную тревогу. Это продолжалось всего мгновение, и выражение его лица стало прежним, однако Лера знала, что уже не сможет забыть того, что случайно увидела.
– Алка, выглядишь – отпад!
– Да ладно, не преувеличивай: ты и сама прехорошенькая!
– Слушай, ты ведь почти не изменилась со студенческих времен… хотя нет, изменилась: в тебе появился класс!
– Ты меня вконец захвалишь, Светик, и я позабуду, зачем с тобой связалась!
Алла позвонила бывшей однокурснице Светлане Котовой, которая, как она знала, занимала высокую должность в прокуратуре Екатеринбурга. Вот уж кто точно изменился! Алла помнила ее высокой, стройной девчонкой, склонной к авантюрам и всегда готовой на любой кипиш. Однокурсница по-прежнему оставалась худенькой, однако теперь ее волосы, раньше длинные и каштановые, были коротко подстрижены и покрашены в платиновый цвет, что, надо признать, очень ей шло, позволяя выглядеть моложе и элегантнее.
– Так ты, значит, по делу? – искренне огорчилась Светлана. – А я-то думала, соскучилась по нашим эскападам! Помнишь, как мы «отжигали» в универе?
– И хотела бы забыть – не смогла бы! – рассмеялась Алла. – Неужели мы могли такое вытворять?!
– Я и сейчас не прочь! Вот приеду в Питер – отправимся по всем злачным местам города, где ступала наша нога!
– Светик, большинство тех мест уже закрылись! Но ты не расстраивайся: есть сотни других, не хуже! Я обязательно свожу тебя, когда приедешь.
– Ловлю на слове, Алусь! Так что за дело у такой большой начальницы к серой мыши вроде меня?
– Ну уж, серой – не прибедняйся: знаем-знаем, как ты там, у себя, преуспеваешь, следим за новостями!
– А я думала, вы там, в «столицах», совсем зазнались! Ладно, что у тебя за дело? Важное небось, раз ты не сообщение присылаешь, а целый видеозвонок организовала!
– Ты права, дело важное. Убийство.
– Ух ты… Громкое?
– Пока не знаю, но все может статься. Поможешь?
– Всем, чем смогу. Кого грохнули-то?
– Твою землячку, некую Надежду Егоровну Дорофееву.
– Погоди, я записываю… Так, и что, ее у вас, что ли, убили?
– Ну да, в Питере. Она приехала, остановилась в гостинице и через пару дней погибла.
– Причина смерти?
– Асфиксия.
– То есть ее задушили?
– Верно. Правда, предварительно она получила удар в висок тяжелым предметом.
– Что-нибудь известно о том, зачем эту Дорофееву понесло в Санкт-Петербург?
– Есть предположение, что она либо приехала к сыну, либо, наоборот, пыталась от него сбежать.
