– Она намеревалась кому-то что-то рассказать, а ты пригрозил, что, если она это сделает, ты ее убьешь!
На его лицо набежала тень: то ли он действительно пытался припомнить их с Дианой разговор, то ли Лере удалось поймать его на «горяченьком» – трудно сказать.
– Ах, вот ты о чем! – пробормотал Кирилл, откидываясь на спинку стула. – То есть ты всерьез считаешь, что я мог исполнить ту свою угрозу?
– Разубеди меня!
– Я не обязан это делать.
– Если тебе небезразлично мое мнение, то сделаешь!
– Оно мне действительно небезразлично, как ни странно, но… Понимаешь, тот разговор не имеет отношения к гибели Дианы!
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я ее не убивал!
– А тот секрет, который она знала и собиралась кому-то рассказать, – мог ли он стать причиной ее смерти?
– Нет!
– Тогда расскажи мне все, идет? Расскажи, и…
– Ты не понимаешь – я
– Почему?
– Потому что это не мой секрет.
– Диана мертва, и ей…
– Это и не ее секрет тоже, понимаешь? Поэтому она не имела права говорить, и я пытался заставить ее молчать… Нет, не тем способом, о котором ты думаешь, – просто хотел уговорить, ведь правда не принесла бы ей дивидендов, но могла здорово навредить другим людям, которые этого не заслуживают… И до сих пор может. Так что даже не старайся: я ничего тебе не скажу!
Несмотря на дружелюбное выражение лица, по твердой складке губ и решимости в глазах артиста Лера поняла, что ей не удастся его уломать. Интересно, эта его таинственность – тоже игра с целью отвести от себя подозрение и убедить ее в том, что существует нечто, из-за чего Диану могли убить, хоть он и уверяет, что это невозможно? Как в «Сказках дядюшки Римуса» о Братце Кролике типа «Только не бросай меня в этот терновый куст!». Именно так упрашивал Братца Лиса Братец Кролик, надеясь, что тот «купится» и отправит его туда, где находилась его нора.
– Почему ты не сказал, что приходил в театр в ночь убийства Дианы? – задала Лера вопрос.
– Шутишь?
– Ни разу нет.
– Да вы же сразу замели бы меня!
– С чего ты взял?
– Да так… есть причины. Что еще тебя интересует?
– Раз ты не желаешь отвечать на вопросы о предпоследнем любовнике Дианы, может, расскажешь о последнем?
– Я же сказал, что не был в курсе любовных похождений Дианы. Да, она искала подходящего мужчину, чтобы выйти замуж и устроить свою жизнь, но не делилась со мной интимными подробностями.
– Хорошо, а как насчет фанатов?
– Кого?
– Ну, у вас же есть поклонники, у артистов?
– Ну да, это у футболистов фанаты… А почему ты спросила?
– Просто ответь на вопрос.
– Хорошо, – усмехнулся Третьяков. – Да, у артистов действительно есть поклонники.
– Кончай издеваться! – начала злиться Лера.
– Задай вопрос правильно, и я отвечу, – пожал он плечами.
– Были ли у Дианы свои фа… то есть поклонники?
– Она была красивой женщиной и талантливой актрисой.
– А кто-нибудь особенный?
– В каком смысле?
– Ну, кто-то, кто донимал ее, преследовал, может, писал письма.
– То есть с угрозами?
– Да.
– Сколько угодно!
– Почему же Диана не завила в полицию?
– Из-за того, что какие-то психи пишут ей гадости?
– Так это, по-твоему, нормально?!
– Брось, если бы каждый из нас бежал в полицию из-за такой ерунды, вы бы занимались только нами, не имея времени на настоящие преступления!
– Ты хочешь сказать, что тоже…
– Ну разумеется, как же иначе! Между поклонниками артистов идет война еще круче, чем между самими артистами. Ты не знала?
– Честно говоря, даже не представляла!
– Вот, полюбуйся!
Кирилл выдвинул ящик гримерного столика, и Лера увидела кипу каких-то открыток и бумажек. Он выбрал наугад несколько штук и протянул ей. Первые две открытки были с восторженными отзывами, а на третьей, где был изображен ощипанный то ли ворон, то ли индюк, было написано: «Несправедливо, что ты играешь все главные роли, затираешь других артистов – в частности, Олега Бабенко, который даст тебе сто очков форы и как актер, и как певец! Дай и другим себя показать, иначе пожалеешь!» Еще две записки были написаны в том же духе.
– Могу дать свой телефон – почитаешь сообщения от заблокированных хейтеров, – добавил он.
– Зачем ты их хранишь? – удивленно спросила Лера. – Ты мазохист?
– Они напоминают мне о том, что ничто не вечно, – усмехнулся Кирилл. – После всех этих аплодисментов ощущаешь такой душевный подъем, что начинаешь считать себя богом, повелителем толпы… Так вот, эти отзывы помогают мне не отрываться от земли, понимаешь? Держат в тонусе… Кстати, иногда среди них встречается вполне конструктивная критика, и я пытаюсь исправить ошибки. Но по большей части они – всего лишь выплески злобы тех, кто сам ничего из себя не представляет и пытается выделиться, поливая грязью других.
– А тебе не страшно?
– Страшно?
– Я бы не спрашивала, но Диана-то мертва, сечешь?
– И ты считаешь, что ее мог убить какой-то такой неадекват?
– Есть такая версия.
– Но тогда мне ничего не угрожает.
– Как это?
– У нас разные поклонники и разные хейтеры. Даже если предположить, что Диану убили, чтобы убрать с дороги любимого кумира, то никак не с моей, ведь мы не были соперниками – это просто невозможно!
– А как насчет Анны?
– Ну, не знаю…
