– Возможно, он полез к ней, а Диана разозлилась, – продолжал он, развивая собственную теорию. – Возникла потасовка, он ее ударил – не хотел убивать, просто так вышло…
– И изнасиловал? – недоверчиво спросила Лера.
– От злости – чего не сделаешь, когда выйдешь из себя!
– Ты хочешь сказать, что любой мужчина способен надругаться над женщиной, если его разозлить?!
– Не перевирай мои слова, я вовсе не это имел в виду! В общем, ты и сама понимаешь, что Третьяков – наш парень, только почему-то не хочешь этого признавать… А-а, знаю, он тебе нравится: смазливая мордашка, песенки – и ты «потекла»!
– Не говори ерунды! – буркнула Лера. – Я просто пытаюсь предусмотреть все возражения его адвоката: ты ведь в курсе, что это Марина Бондаренко? Да она разбомбит твою «доказуху» в два счета!
– Ну нет, против ДНК и она не попрет! – убежденно возразил Виктор. – Так что, мы едем в театр?
– Хочешь его прямо со спектакля снять?
– А что, это было бы эффектно – именно так, как он любит!
Зазвонил телефон, и Лера сняла трубку. Секунд тридцать она слушала голос начальницы, а потом сказала:
– Да, Алла Гурьевна, поднимаюсь!
– Суркова? – констатировал очевидное Логинов.
– Да… мне нужно идти!
– А как насчет Третьякова?
– Получи санкцию прокурора и действуй!
– Супер!
Лера понятия не имела, зачем ее вызвала начальница, однако с первых же слов последней ее челюсть буквально отвалилась. Подавив желание вернуть ее на место руками, она сделала усилие и закрыла рот, используя только лицевые мышцы.
– Ну, что скажете? – поинтересовалась Суркова, вкратце обрисовав ситуацию.
– А вы уверены, что это именно Анна Понизова? – пробормотала Лера, понимая, что вопрос звучит глупо: неужели же Суркова сообщила бы ей об этом, не имея полной уверенности!
– Железно, – кивнула та. – Мало того что при ней обнаружены документы, так и в театре подтвердили, что актриса не явилась на репетицию. Так как ее родственники находятся в другом городе, на опознание вызвали худрука и для страховки одну из ее подружек. Я так понимаю, вы занимаетесь убийством Дианы Кочакидзе, которая тоже рабо… то есть служила в Музыкальном театре?
Лера заторможенно кивнула.
– Расскажите подробнее, ладно?
Лера, припомнив детали, уложилась в пять минут.
– Вам ничего не показалось странным? – спросила Суркова, когда она закончила.
– Ну как же не показалось – ее же прямо на сцене…
– Я не это имела в виду.
– А что же тогда?
– Грим.
– Грим?
– Ну, девушка была загримирована?
– Э-э… нет.
– Вы уверены? Хотя что я спрашиваю –
Суркова выдвинула ящик и выложила на стол несколько снимков.
– Как отвратительно! – выпалила Лера, увидев гротескные мертвые лица. – А это вот кто? – она указала пальцем на Дорофееву. – Что-то я ее в театре не видела!
– Она не из труппы. Эта женщина все еще для нас загадка, и чуть позднее я объясню, что имею в виду. А пока что вы скажите мне, есть ли какие-то подвижки в деле Кочакидзе?
– Кажется, у нас есть подозреваемый.
– Вы упоминали ее бывшего мужа.
– Это не он. Речь о коллеге Кочакидзе и Понизовой.
– Он что, тоже артист?!
Казалось, Суркова в ужасе, и Лера отлично ее понимала: с богемной братией сложно работать, и она испытала это на себе. Кроме того, у этих людей зачастую имеются высокие покровители, а еще СМИ страх как охочи до сенсаций, связанных с ними, и все это здорово затрудняет расследование.
– Звезда театральной сцены, – кисло подтвердила Лера.
– Вот уж повезло так повезло!
– Один раз мы его уже задерживали.
– Основания?
– Во-первых, Кочакидзе дала ему в долг крупную сумму денег на ипотеку.
– Незадолго до гибели?
– Да нет, давненько.
– А какова другая причина?
– Подозреваемый согласился на тест ДНК во время первого задержания…
– Удивительно!
– Его адвокат, Марина Бондаренко, настоятельно рекомендовала ему этого не делать, между прочим!
– Бондаренко – его адвокат? Как тесен мир… И что там с ДНК?
– На теле Кочакидзе эксперты обнаружили чужеродные волосы. Они мужские и, как показал анализ, принадлежат Третьякову – это фамилия подозреваемого.
– Это очень хорошо! – обрадовалась Суркова. – Алиби?
– Насчет Понизовой еще предстоит выяснить, – вздохнула Лера. – Что же касается Кочакидзе, Третьяков признал, что находился в театре примерно в то время, когда ее убили. По его словам, Диана вызвала его эсэмэской, не объяснив причины. Он приехал…
– Погодите, – перебила Суркова, – она вызвала его в театр
– Точнее, очень поздно вечером: у него есть ключи от служебного входа.
– Что, они есть у всех артистов?
– Честно говоря, не знаю, но Третьяков, будучи иногородним, первое время жил в здании театра – худрук ему позволил. Переехав на новое место жительства, он сохранил ключи.
– Вы сказали, он не местный, – медленно проговорила Суркова после довольно долгой паузы. – Откуда именно приехал Третьяков?
– Кажется, из Екатеринбурга.
– Откуда?!
– А в чем дело, Алла Гурьевна?
– Потом объясню! Надо срочно задерживать этого вашего Третьякова!
– Уже делается.
– Прекрасно! Вы не возражаете, если допрос проведу я? Вы можете присутствовать.
– Э-э… я бы предпочла роль стороннего наблюдателя.
