– Да, конечно, я в курсе смерти матери, – сухо подтвердила Люсьена и провела Антона на кухню, сопровождаемая тремя цветными болонками, оказавшимися весьма милыми созданиями, так и норовящими лизнуть гостю руки или даже на них запрыгнуть. – Но следователь, которая нам звонила, сказала, что тело все равно сейчас забирать нельзя, поэтому я решила, что в Петербург мне ехать незачем… Боже мой, с чего ее вообще туда понесло?!
Вопрос обескуражил Шеина: он-то как раз надеялся, что дочка сможет что-то пояснить насчет отъезда Дорофеевой, а выходит, она и сама не в курсе!
– Значит, вы не знали, что ваша мать в отъезде? – все же решил уточнить он.
– Мы не общаемся, – резко ответила Люсьена, усаживаясь за небольшой стол в крохотной кухне и предлагая визитеру сделать то же самое.
Эта невзрачная сорокалетняя женщина выглядела несколько мужеподобной, да и одета была соответственно – в джинсы и клетчатую рубашку на пару размеров больше, чем нужно. Ее пегие волосы с давно не крашенными корнями были собраны в нелепый пучок на макушке, а лицо, за которым она, скорее всего, не ухаживала, «украшали» мелкие прыщики. Антон невольно вспомнил румяную девчонку с густыми косами, которую видел на снимках на страничке Дорофеевой, и у него мелькнула мысль: куда же она подевалась, что заставило ее так измениться не в лучшую сторону, да еще и оборвать связи с матерью, ведь на снимках они выглядели такими счастливыми и безмятежными?!
– Почему, если не секрет? – в ответ на реплику хозяйки дома задал он вопрос.
– Да какой там секрет! – отмахнулась женщина. – Это все из-за Алиски.
– Вашей сестры?
– Да, младшей. Алиска уговорила мать продать свою квартиру, чтобы она могла купить себе и своему сожителю таунхаус. Вот скажите, зачем ей, без детей, столько места – сто двадцать квадратов?! Мы вчетвером, да еще и с собаками, ютимся в двушке, а ей, видите ли,
– Ну, люди разные…
– Да я бы тоже не возражала против расширения жилплощади, просто ко мне с этим вопросом никто не подходил – даже не заикнулся, а ведь я, между прочим, имею право на наследство! Теперь мать мертва, и что я получаю? Ничегошеньки!
Шеин подумал, как ужасны, должно быть, были отношения Дорофеевой с великовозрастной дочерью, раз вместо того, чтобы горевать о безвременном уходе матери, она думает только о куше, который ей не достанется! Но кто он такой, чтобы ее судить?
– Ваша мать так легко согласилась на продажу жилья или, может, оно у нее не единственное?
– Да что вы – конечно, единственное! – развела руками Люсьена. – Из-за этого-то все проблемы и начались!
– Какие такие проблемы? – насторожился опер.
– Алиса клятвенно обещала, что не только пропишет мать по новому месту жительства, но и выделит ей долю в размере ее денежного взноса, однако, как только сделка завершилась, выяснилось, что мама осталась бездомной!
– Как это?
– Сестрица «забыла» вписать ее в качестве владелицы трети жилплощади, а когда та начала возмущаться, перестала выходить на связь.
– Так она, что же, родную мать надула? – не поверил Антон.
– Выходит, так! – пожала плечами Люсьена. – На время сделки купли-продажи она сняла матери квартиру сроком на три месяца, а потом тю-тю, пришлось вещички собирать!
– И куда же она подалась, не имея другого жилья?
– Естественно, ко мне: так я и узнала о случившемся, а то и оставалась бы в полном неведении!
– А вы что?
– Предложила ей разбираться с Алисой: в конце концов, почему я всегда в накладе? Нет уж, они вдвоем это затеяли, вот пусть и разруливают! А еще я посоветовала матери обратиться в суд с целью вытребовать обещанную долю в новой квартире: это все, что я могла для нее сделать!
– Вы знаете, куда она пошла после того, как вы ее не приняли?
– Понятия не имею! Похоже, и похоронами тоже придется мне заниматься: Алиса по какой-то непонятной причине считает, что все ей должны, а вот она никому и ничем не обязана!
– Вы знаете каких-нибудь подруг вашей матери?
– Какое-то время у нее их было полно: все эти ненормальные тетки тусовались либо в театре, либо у Демидовой…
– Демидовой?
– Ну да, была такая актриса, работала, кажется, в Свердловском театре драмы. Потом ее грохнули, и мать оказалась не у дел. Только вот нам с Алисой она уже была без надобности: когда мы в ней нуждались, она не обращала на нас внимания! Я помню, в холодильнике порой было шаром покати – не из-за бедности, хотя, конечно, мы не жировали, а просто потому, что мать, видите ли, не успела сходить в магазин за продуктами! Делать это приходилось мне, как и учиться готовить, потому что она приходила домой поздно, а мы с сестрой оставались предоставлены сами себе… Наше детство, в сущности, прошло без участия матери, так что стоит ли удивляться нашим более чем прохладным отношениям!
