Теперь и Антон начал кое-что понимать: возможно, в чем-то Люсьена права, хотя в целом он все же полагал, что дочь должна питать к матери безусловную любовь, ведь кровь, как говорится, не водица. Он знавал детей алкоголиков, нежно заботившихся о своих спившихся мамашах и папашах, или детей, которым пришлось рано повзрослеть из-за того, что их родители либо страдали серьезными заболеваниями, либо были вынуждены заботиться о большом количестве отпрысков. Они не обижались и не роптали, принимая жизнь такой, какая она есть, и пытались помогать по мере сил. Однако Антон сталкивался и с теми, кого в семье холили и лелеяли, отдавая лучший кусок, покупая все, что душе угодно, и взращивая дитятю, словно тепличный цветок, а он или она вырастали эмоционально тупыми и эгоистичными нелюдями, ни в грош не ставящими предков и считающими их лишь источником денег или протекции. Похоже, сестры затаили на Дорофееву обиду, которая мешает им воспринять ее гибель так, как это обычно бывает – со слезами и скорбью! Оставалось надеяться, что Алиса, по крайней мере, больше в курсе дел матери, хоть и обошлась с ней несправедливо.
– Конечно, я знаю Наденьку! – закивала Анна Георгиевна Магиленич, проживающая в квартире на том же этаже, что и Дорофеева. – А что случилось?
Первым делом Дамир сунулся по месту жительства убитой, однако молодая мамаша, открывшая ему дверь с младенцем на руках, знать не знала никакую Дорофееву.
– Мы с мужем купили квартиру месяц назад, – озадаченно покачала она головой на вопрос оперативника.
– А кто выступал продавцом?
– Компания «Ваша хата». Мы имели дело с риелтором Дмитрием – простите, фамилии не припомню… А что, сделка была незаконной? Юрист же проверял!
– Не знаю насчет сделки, но женщина, которая проживала по этому адресу, убита.
– Господи, какой кошмар! – Женщина едва не уронила ребенка от неожиданности. – Но как же так, ведь…
– Послушайте, я ни в чем вас не обвиняю, – поспешил успокоить ее Ахметов. – Скорее всего, к вашей сделке вопросов нет, просто я не предполагал, что квартира продана!
– Нам стоит волноваться?
– Нет. Простите за беспокойство.
И вот тогда-то Дамиру ничего не оставалось, как пойти по соседям. В одной квартире жил какой-то неадекватный мужик, который, едва услышав вопрос опера, пригрозил вызвать полицию и зачем-то пожарную команду. Во второй никого не оказалось, а вот в третьей квартире нашлась дружелюбная пожилая дама по фамилии Магиленич. Внимательно изучив документы Дамира, она пригласила его войти.
– Надежда Дорофеева мертва, – ответил он на ее вопрос. – Точнее, она убита.
– У… бита?! – пробормотала Магиленич. – Какой ужас, за что?!
– Вот в этом-то мы и пытаемся разобраться.
Хозяйка квартиры проводила опера в уютную гостиную, хоть и обставленную старой советской мебелью, однако не лишенную кое-каких современных атрибутов, к коим относились новенький плазменный телевизор на стене, жалюзи на окнах и робот-пылесос, тихонько гудевший под ногами, наводя порядок.
– Насколько близко вы общались с Надеждой? – поинтересовался Дамир, усаживаясь в кресло-ракушку: он видел такие только в старых фильмах, однако оно было в хорошем состоянии – скорее всего, имела место перетяжка.
– Довольно близко, – оправившись от шока, пробормотала соседка. – У нее ведь с родней были не ахти какие отношения, вот мы и сошлись – на почве театра.
– Театра?
– Ну да, обе любим… то есть Надюша тоже очень театр любила, и мы иногда ходили вместе на спектакли для пенсионеров – ну, знаете, те, что со скидками или бесплатные, к праздникам и всяким годовщинам.
– А почему у нее с родичами не заладилось?
– Да дело все в том же театре, понимаете?
– Не совсем…
– Наденька долгое время являлась поклонницей одной актрисы – красивая была женщина и такая талантливая… И вот ведь жуткое совпадение: ее тоже убили! Правда, давно, больше десяти лет назад.
– Я не понимаю…
– Так я еще и не начинала отвечать на ваш вопрос! Видите ли, у этой актрисы, у Демидовой, был целый сонм преданных поклонников. Они ходили на все ее спектакли, собирали ее интервью в разных СМИ, пытались попасть в ее ближний круг, чтобы сделать общение с Демидовой более личным. Надежде это удалось.
– Каким образом?
– Она подружилась с приятельницей актрисы, служившей костюмером в театре, и через нее сошлась и с самой Демидовой. Муж бросил Наденьку с двумя дочками. Не помогал, даже с девчонками не встречался, можете себе представить?! Ей приходилось много работать…
– А кем она трудилась? – перебил собеседницу Ахметов, неожиданно осознав, что даже этого о жертве не знает.
– Надя долгое время работала бухгалтером на Уралмашзаводе, а потом получила должность главбуха. Время тогда было непростое, зарплату задерживали, и она кое-как перебивалась с девчонками, стараясь дать им все, что возможно. Театр стал для нее отдушиной, особым миром, в который она убегала, чтобы спрятаться от трудностей и проблем и почувствовать себя счастливой… Звучит слишком пафосно, да?
