Эта разновидность лжи, как указывает журналистка Маша Гессен, требуется американским политикам для той же цели, ради которой лжет Владимир Путин: «Ради притязания на власть над истиной как таковой». В конфликте с Украиной, писала Гессен под конец 2016 года, «Путин упорно лгал вопреки ясным и убедительным свидетельствам, и каждый раз, когда впоследствии он сменял ложное утверждение на истинное, это не было вынужденным признанием – это были горделивые высказывания, даже похвальба, звучавшая в удобный для него момент. В совокупности эти высказывания складываются в единое послание миру: сила Путина заключается в возможности говорить то, что он хочет, и тогда, когда он того хочет, не оглядываясь на факты. Он – президент своей страны и повелитель реальности»{188}.
В романе «1984» партия во главе с Большим Братом осуществляет контроль за реальностью, корректируя прошлое в соответствии с меняющейся идеологией: «Речи, статистика, всевозможные документы должны подгоняться под сегодняшний день для доказательства того, что предсказания партии всегда были верны. Мало того: нельзя признавать никаких перемен в доктрине и политической линии. Ибо изменить воззрения или хотя бы политику – это значит признаться в слабости. Если, например, сегодня враг – Евразия (или Остазия, неважно кто), значит, она всегда была врагом. А если факты говорят обратное, тогда факты надо изменить. Так непрерывно переписывается история»{189}.
А теперь присмотритесь: прошло несколько дней с инаугурации, и уже на сайте Белого дома появились исправления на страницах, посвященных изменению климата{190}. Специалисты, озабоченные проблемами экологии, в отчаянной спешке загружали и сохраняли данные по климату, опасаясь, что этот архив может быть уничтожен или скрыт враждебно настроенной к экологам администрацией. Отчасти их страхи оправдались позже, в 2017 году, когда Агентство по охране окружающей среды объявило, что на сайте «происходят изменения в соответствии с новой политикой агентства», и в том числе использовало вполне оруэлловскую фразу: «Обновление терминологии, отражающей позицию нового руководства»{191}.
На публичной странице Министерства энергетики абзацы, посвященные возобновляемым источникам, сменились рассуждениями о преимуществах ископаемых видов топлива, а со страниц Госдепартамента исчезли ссылки на отчет администрации Обамы по климату (2013) и на заседания в ООН по проблеме изменений климата.
Сотрудников Министерства сельского хозяйства проинформировали, что их посты в соцсетях подлежат предварительному просмотру администраторов «для устранения упоминаний о политических приоритетах и инициативах прежней администрации»{192}. После того как Служба национальных парков ретвитнула пост с аэросъемками толпы, присутствовавшей на инаугурации Трампа, и для сравнения – собравшейся приветствовать президента Обаму, компьютерщикам этого департамента было велено временно заблокировать доступ в Twitter. Ретвит вскоре стерли.
Тем временем Трамп продолжал личную войну с английским языком. Его косноязычие (вывихнутый синтаксис, инверсии, неискренность и недостоверность, высокопарные и провокационные речи) вполне характерно для хаоса, который создает этот политик и в котором он процветает, – и вместе с тем это основной инструмент в наборе лжеца. Его интервью, речи без телесуфлера, твиты – ошеломляющая мешанина оскорблений, восклицаний, похвальбы, отступлений, логических неувязок, намеков и подстрекательств: громила старается запугать, психологически надавить, посеять враждебность и назначить козлов отпущения.
Точные слова значат для Трампа столь же мало, сколь и факты, в чем убедились переводчики, сражающиеся с его анархичной грамматикой. Чак Тодд, ведущий программы «Встреча с прессой» (
