За тридцать лет с тех пор, как Федеральное агентство связи перестало применять Доктрину справедливости{214} (которая требовала, чтобы телерадиостанции уделяли определенную долю эфирного времени актуальным проблемам и предоставляли слово противоборствующим сторонам), и за двадцать лет с тех пор, как Роберт Эйлс и Руперт Мердок основали Fox News, правые СМИ разрослись в сложную, далеко простирающуюся сеть, которая неустанно твердит слушателям свои основные доктрины (зловредность иммигрантов, недостоверность мейнстримных СМИ, изъяны центральной власти и т. д.). Breitbart News, которые Стив Бэннон называет «платформой альт-райтов», и Sinclair Broadcast Group, через местные новостные каналы охватывающая, по оценкам, до 38 процентов американских домохозяйств, заодно с бесчисленными интернет-сайтами существенно расширили вселенную правых СМИ. Синклер, вполне по-оруэлловски, даже принудил ведущих местных новостных программ зачитать письменное предостережение насчет «фальшивых новостей», выдержанное в духе риторики президента Трампа, направленной против настоящей журналистики.
Многие подобного рода источники даже не прилагают усилий для проверки информации, а вместо этого сплетают нечто, названное одним из ведущих ток-шоу «основанным на истине контентом»{215}, в предвзятый и пристрастный нарратив, который подкрепляет уже имеющиеся у аудитории убеждения или же раздувает ее наиболее мучительный страх.
Консервативный радиоведущий Чарли Сайкс сознается, что за последние годы консервативные СМИ образовали «пузырь альтернативной реальности», который «губит наш иммунитет к фейковым новостям и отдает власть самым худшим, самым оголтелым из крайне правых»{216}.
Проведенное в Гарварде в 2017 году исследование более чем 1,25 миллиона историй (появившихся в Интернете с 1 апреля 2015 до ноябрьских выборов) показало, что сторонники Трампа главным образом полагались на это «закрытое информационное сообщество», которое использует «соцсети как основной канал для распространения узкопартийных взглядов» и подкрепляет общее мировоззрение пользователей, в то же время настраивая их против мейнстримной журналистики, которая могла бы опровергнуть их мнения{217}. В результате формируется среда, где президент может ссылаться на никогда не имевший места теракт в Швеции, а советник президента упоминать столь же вымышленную «резню в Боулинг-Грине».
По мере того как политическая деятельность и республиканцев, и демократов все более пропитывается духом «племени», кандидаты еще усерднее стараются закрепить за собой «своего» избирателя. Значительная часть республиканского электората теперь реагирует мгновенно, инстинктивно, как только затрагивается вопрос об огнестрельном оружии, Obamacare[35] или глобальном потеплении. Наплевать на статистику, заключения экспертов, скрупулезные исследования университетских и государственных комиссий, наплевать порой и на собственные интересы – большинство упертых сторонников Трампа отбрасывают подобные аргументы как доводы не заслуживающих доверия либералов или вовсе интриги «глубинного государства». Для таких приверженцев лояльность партии и племени значит куда больше, чем факты, этика и приличия: посмотрите на республиканцев, поддержавших кандидатуру избиравшегося в Сенат Роя Мура, хотя того и обвиняли в развратном поведении по отношению к несовершеннолетним девочкам. И такие же поклонники Трампа обрушились на Джона Маккейна, подлинного героя войны, и дошли в своей злобе до утверждения, что Бог покарал его раком за сопротивление Трампу{218}.
Журналист Эндрю Салливан писал: «Давние и сложные деления по идеологическому и географическому принципу на партии, классы, религии и расы мутировали во что-то более глубокое, более четко разграниченное, а потом и гораздо более опасное»: это уже не политическое разделение, но распад страны на «два племени, приблизительно равных по политической силе, которые сражаются не только ради блага своей стороны, но и желая спровоцировать другую сторону, сделать ее предметом осуждения и уничтожить»{219}.
Множество теорий выдвигалось для объяснения, почему люди поспешно принимают ту информацию, которая подкрепляет уже сложившееся у них мнение, отвергая ту, которая ставит это мнение под вопрос: первые впечатления наиболее цепкие; примитивный инстинкт побуждает нас отстаивать свою позицию; на вызов мы реагируем в первую очередь эмоционально, а не интеллектуально и не желаем тщательно исследовать факты{220}.
Групповая динамика лишь обостряет эти тенденции, как показал писатель и правовед Касс Санстейн в книге «Дойдя до крайности» (
