Разумеется, сами по себе фальшивые новости – не новость: раздутые прессой сенсации разжигали народную поддержку в войне Америки с Испанией, да что там, Юлий Цезарь сумел подать завоевание Галлии как превентивную акцию{234}. Но с помощью Интернета и соцсетей слухи, спекулятивные рассуждения и ложь облетают мир в мгновение ока. Например, чудовищный вымысел «Пиццагейта» и столь же безосновательные россказни, будто человек, виновный в бойне в Лас-Вегасе (2017), когда погибло 58 человек, был либералом и противником Трампа, сочувствовал MoveOn.org, да еще и принял ислам{235}.
В последние три месяца предвыборной кампании-2016 BuzzFeed News сообщали: топовые фейк-новости о выборах, появлявшиеся в Facebook, привлекли больше читателей, чем топовые сюжеты крупнейших новостных компаний – The New York Times, The Washington Post, NBC News, и The Huffington Post{236}. Из двадцати вымышленных сюжетов все, кроме трех, играли на руку Трампу или были направлены против Хиллари Клинтон: так, в одной истории Клинтон продавала оружие ИГИЛу, а в другом сюжете сообщалось, что папа римский выразил поддержку Трампу. Исследование Института интернета при Оксфордском университете обнаружило, что сеть сторонников Трампа в Twitter распространяла больше «неновостей», чем любая другая политическая группа в выборке{237}. А в 2018 году анализ Politico показал, что избиратели в так называемых «новостных пустынях» – участках с небольшим количеством людей, подписанных на новостные каналы и СМИ, – заметно чаще голосовали за Трампа, чем в местах, где независимые СМИ имели возможность корректировать его заявления.
По мере того как совершенно отчетливо проступает роль соцсетей в распространении фейковых новостей (именно это дало российским троллям возможность вмешаться в американские президентские выборы), некоторые эксперты из Силиконовой долины переживают нечто вроде экзистенциального кризиса. Их пугает опасность превращения созданных ими чудотворных инструментов в чудовище Франкенштейна. Пьер Омидьяр, основатель eBay, писал, что «монетизация информации и манипуляции с ней рвут нас на части»{238}, и оплатил исследование влияния соцсетей на уровень ответственности и доверия и на нашу демократию в целом.
«Система разваливается», – провозгласил Тим Бернерс-Ли. Оставаясь, по его словам, оптимистом, он уточняет: «Я – оптимист, который стоит на вершине горы, яростный ветер дует мне в лицо. Я цепляюсь за ограду»{239}. В страстном эссе Роджер Макнейми[36] утверждает: махинации в Facebook, Twitter, Google и на других платформах с целью повлиять на исход выборов в США в 2016 году и на референдум о Брекзите – лишь верхушка огромного айсберга. Без фундаментальных перемен, говорит он, манипуляции на этих платформах будут продолжаться, и «уровень политического дискурса, и без того ниже плинтуса, просядет еще ниже»{240}.
Проблемы, по мнению Макнейми, заложены в самих алгоритмах, используемых такими платформами, как Facebook, для максимального вовлечения пользователей. Чем больше времени пользователь проводит на конкретной платформе, тем больше рекламы продает владелец платформы и тем больше он зарабатывает, а основной способ повысить вовлеченность – «высасывать из вас данные, анализировать их и на этом основании предсказывать, на что вы будете сильнее реагировать, и это-то вам и подсовывать». Такой подход не только приводит к формированию пузырей информации, в которых люди распределяются по партийным пристрастиям, но поощряет упрощенные и провокационные сообщения. Теории заговора с легкостью широко распространяются в соцсетях. Точно так же разлетаются и примитивные, провокационные политические высказывания вроде тех, что были использованы в избирательной кампании Трампа или сторонниками Брекзита – они апеллируют к обнаженным эмоциям, например, к страху перед иммигрантами или гневу из-за утраченных вакансий. Такие популистские методы, по свидетельству историков, набирают силу в пору экономической шаткости (как, например, в период затяжных последствий финансового кризиса 2008 года и нарастающего неравенства доходов), в пору культурных и социальных перемен (глобализация и сотрясающие мир технологические инновации).
Заряженный ненавистью месседж Трампа словно по мерке скроен для алгоритмов соцсетей. Стив Бэннон сказал журналисту Майклу Льюису, что Трамп не только сам полон гнева, но и обладает уникальной способностью пробуждать гнев в других людях: «Мы выиграли кампанию на лозунгах «Осушить болото», «Запереть ее», «Построить стену». Чистейший гнев. Гнев и страх – вот что приводит людей на избирательный участок»{241}.
