Стоит огородить группу психологическими стенами, продолжает Санстейн, и «информация и взгляды, исходящие из-за стены, дискредитируются, и тем самым ничто не препятствует процессу поляризации, в котором члены группы общаются только друг с другом». Группы единомышленников могут даже превратиться в рассадники экстремистских движений. «Террористами не рождаются, а становятся, – напоминает Санстейн, – террористические сети зачастую действуют именно таким образом: вот почему они способны подвигнуть обычных, в общем-то, людей на акты насилия»{222}.
В конце 2016 года Чарли Сайкс решил уйти из своего популярного радиошоу. Политика сделалась «бинарным и племенным миром», сказал он, где избиратели «снисходительно относятся к эксцентричному поведению, нечестности, грубости и жестокости, потому что другая сторона заведомо хуже»{223}. Самому Сайксу слушатели не пожелали простить критику Трампа и попытки опровергнуть безумные теории о заговорах с участием Хиллари Клинтон и Барака Обамы. Слушатели уже привыкли отвергать мейнстримные источники информации, да и очевидные факты тоже.
«В новой медиакультуре правых, – пишет Сайкс в книге 2017 года «Как правые сошли с ума», – негативная информация попросту не может распространяться, любые промахи и скандалы удается замолчать, проигнорировать или переиначить: создаются контрнарративы. Трамп доказал, что кандидат может оказаться неуязвимым для всех разоблачений, критики и проверки фактов, что обрушат на него мейнстримные СМИ»{224}.
Давно миновали времена докабельного телевидения, когда большинство слушали новости по одному из трех центральных каналов и вся страна смотрела одни и те же телешоу: «Все в семье» и «Шоу Мэри Тайлер Мун». Очередной фильм «Звездных войн» и Суперкубок оставались среди немногочисленных общенародных событий, собирающих аудиторию из самых разных демографических слоев.
Но сейчас медиасреда полностью фрагментировалась и предлагает новости для целевой и даже нишевой аудитории, от краснее красного до синее синего. Facebook, Twitter, YouTube и множество сайтов используют алгоритмы, позволяющие подгонять предлагаемую пользователю информацию под его вкусы с учетом тех данных, что эти сети и сайты ранее собрали о нас.
«Персонализированный Google, – поясняет в книге «Что прячет от нас Интернет» интернет-активист Эли Паризер, – на запрос «стволовые клетки» может выдавать диаметрально противоположные результаты в зависимости от того, кто вводит запрос: ученый, поддерживающий исследования стволовых клеток, или активист, выступающий против. Запрос «доказательство изменения климата» может принести разные результаты активисту-экологу и топ-менеджеру нефтяной компании. В ходе опросов выясняется, что подавляющее большинство людей считают поисковые механизмы беспристрастными. Но, может быть, дело в том, что они все больше потворствуют нашим вкусам. Монитор вашего компьютера быстро превращается в «зеркало-шпиона»: оно отражает ваши интересы, и при этом наблюдающие за вами алгоритмы фиксируют, на что именно вы кликаете»{225}.
Поскольку соцсети выдают нам информацию, подтверждающую наше мировоззрение – «бесконечная я-петля», в терминологии Паризера{226}, – наши контентные ниши все время сужаются, и, соответственно, уменьшаются сады мысли, и растут ограды вокруг них. Вот главным образом почему либералы и консерваторы, демократы и республиканцы все реже приходят к соглашению относительно фактов, почему почти исчезло единое чувство реальности. Здесь можно увидеть и причину того, почему элиты Нью-Йорка и Вашингтона, в том числе сторонников Клинтон и значительную часть прессы, победа Трампа на выборах-2016 застала врасплох.
«Если мы передадим управление миром алгоритмам, – предупреждал Паризер в речи 2011 года, – если они станут за нас решать, что нам следует видеть, а что нет, надо настроить их так, чтобы они не подбирали нам информацию по вкусу, но показывали нам и неприятные, бросающие нам вызов, важные иные точки зрения»{227}.
Если хотите понять, как что-то работает, внимательно присмотритесь, когда оно начнет разваливаться.
Современные технологии оказались чрезвычайно активным катализатором в процессе распространения фейковых новостей и уничтожения веры в объективную реальность. Мы все чаще сталкиваемся с темной стороной того, что поначалу воспринимали как инновационную и преображающую мир силу.
