Статья Суркова завершается полным зловещих намеков повествованием о том, как Римская республика сменилась империей: республика-де пала потому, что «изощренную систему сдержек и противовесов», ставшую слишком сложной, настала пора заменить «с помощью простой имперской вертикали». Автор статьи предполагает, что и Америка ждет «сильной руки», которая вызволит ее из нарастающего хаоса. Это рассуждение эхом вторит антидемократической философии правого крыла, известной как «неореакция» («NRx»){280}. Это течение сейчас набирает сторонников в Соединенных Штатах и мечтает о появлении лидера, который будет править страной на манер всевластного гендиректора.
«Царь Запада, основатель цифровой диктатуры, вождь с полуискусственным интеллектом уже предсказан вещими комиксами, – завершает свое эссе Сурков. – Почему бы этим комиксам не сбыться?»{281}
Дайте им немножко анархии. Переверните установленный порядок, и все обратится в хаос. Я – проводник хаоса.
Пока Сурков занят экспортом на Запад российского нигилизма, приправленного антидемократическими идеями и презрением к истине как таковой, Америка борется с собственным укрепляющимся цинизмом. Этот цинизм, подпитываемый взаимным недоверием и слегка направляемый крайними правыми, в первые десятилетия XXI века начал оформляться в нечто вроде местной разновидности нигилизма. Отчасти это – продукт разочарования в дисфункциональной политической системе, зависящей от борьбы двух партий, отчасти нигилизм вызван утратой своего места в мире стремительных технологических перемен, глобализации и переизбытка информации. Отчасти причина в рухнувших надеждах на то, что фундаментальные посулы американской мечты (доступный по цене дом, приличное образование и лучшее будущее для детей) сохранятся и после финансового краха 2008 года. Крупные непотопляемые банки не так уж дорого заплатили за этот кризис, но многие труженики до сих пор не восстановили прежнее свое положение. Неравенство доходов возросло, стоимость университетского обучения пробила потолок, доступного жилья почти не осталось.
При таких настроениях множество избирателей оказались восприимчивы к нападкам Трампа на статус-кво, а кое-кто сквозь зубы находил уже оправдания его манипуляционной политике и бесстыдству: зачем так огорчаться из-за вранья, ведь все политики лгут. С какой стати возмущаться коррупцией – всюду правит закон джунглей. Дональд Трамп не только опасный катализатор, но и симптом новой эпохи. Стремительность, с какой он нарушает все свои обещания, во многих людях лишь укрепляет разочарованность и поощряет отказ от участия в гражданской жизни, а значит, как это ни парадоксально, способствует дальнейшему подрыву наших идеалов и институтов.
Собственные сочинения Трампа свидетельствуют о том, что он напрочь лишен эмпатии и всегда воспринимал мир с позиции «одни хищники пожирают других, убивай? или тебя убьют, главное – поквитаться». Это беспросветно мрачное мировоззрение было сформировано доминирующим отцом, Фредом Трампом, который объяснил сыну, что жизнь – игра с нулевой суммой, а затем один из первых наставников, Рой Кон, посоветовал единственный выход из любой проблемы: «Атакуй, атакуй, атакуй»{282}. В книге «Мысли по-крупному и не тормози» Трамп заявляет: «Мир – ужасен и жесток. Львы убивают ради пищи, но люди убивают просто из развлечения»{283}. И далее: «Жадность, из-за которой люди грабят, воруют и убивают во время стихийных бедствий, пожаров и наводнений, живет и работает внутри самых обычных нормальных людей. Она прячется в глубине, а когда вы менее всего этого ожидаете, она вдруг выбрасывает свою змеиную голову вперед и впивается в вас зубами. Это факт – и примите его как данность. Мир – жестокое место. Люди уничтожат вас просто так, развлечения ради – или ради того, чтобы произвести впечатление на других».
Трамп главным образом определяет себя через своих противников, через людей и институты, на которых он нападает (Хиллари Клинтон, Барак Обама, Джеймс Коми, пресса, спецслужбы, ФБР, суд, любой, в ком он видит соперника или угрозу). Он постоянно высматривает очередного врага или козла отпущения, набрасывается на иммигрантов, мусульманок, афроамериканцев. Значительная часть его действий определяется негативной потребностью разрушить наследие президента Обамы, в том числе здравоохранение и защиту окружающей среды, но есть и более широкая задача – свернуть ту страховую сеть, что защищала социальные права человека и гражданские свободы и созидалась с тех пор, как в середине 1960-х годов Линдон Джонсон начал строить «Великое общество». Призыв «Сделать Америку снова великой» означает возвращение в более ранние времена, в 1950-е, до движения за гражданские права, до феминисток, до борьбы ЛГБТ, до Black Lives Matter[38].
