– Нет, я тебя не ограничиваю, не цензурирую, боже упаси. Цензуры, сам знаешь, у нас нет. Полная свобода творчества. Можешь хоть про Муху-Цокотуху. Кстати, лучше про нее. Мухи, так сказать, наш повседневный быт, а Красные Шапочки только на новогодних елках встречаются, когда Деды-Морозы бегают кросс по улицам и в прорубь окунаются. А про волков не пиши: зачем ребенка пугать?
– Да мне без разницы, Сергеич.
– Вот именно. Однако нужна не просто сказка, а сказка на новый лад. Показать нашу сказочную действительность, одним словом. Ты сможешь. Я верю в тебя, Иван. Иди и твори. Свободен.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Наваял я текст, принес.
– Ну, удивил… Удивил ты меня, понимаешь?
– В каком смысле? В положительном или отрицательном?
– В плохом. В том смысле, что твоя Муха вовсе не сказочная получилась, а обыкновенная. Как все мухи. Ну вот, например… «Пошла Муха на базар и купила самовар…» Ты где таких мух сказочных видел, скажи мне честно?
– Так сказка же, Сергеич, выдумка… Ну пошла, ну купила. Что такого? Нынче у нас все продается и покупается, верно? Всего полно, были бы деньги.
– Ты мне лучше скажи: почему у нее брюхо позолоченное?
– Я и сам не пойму, Сергеич. Вроде бы она муха, с одной стороны, а ходит по полю… Что она там забыла?
– Об этом и разговор, Ванюша. Мухи – они летают, а не ходят. В общем, переделай, чтобы ребенок не вообразил себе невесть что и чего не надо. Купила самовар, видишь ли… Почему не смартфон?
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Поправил я текст, принес заказчику.
– Можешь же… Но вот в этом месте… Что это у тебя получается, читай: «Тараканы прибегали…» Зачем нам тараканы, Ваня? В сказке?
– Тараканы… как есть тараканы. Они везде.
– И еще к тому же выпивают…
– Сказка же, Сергеич.
– Ты мне тень на плетень не наводи. Выпивать, по-твоему, пропаганду алкоголизма разводить будем в нашем журнале? Когда мы на хорошем счету у начальства, у самого Михал Семеныча, а? Стаканами пьют, чашками! Просто кошмар какой-то… Забирай обратно сказку свою, переделай, чтоб без сучка, без задоринки было все!
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее. Покумекал я и назавтра принес новый вариант.
– Прекрасно, просто прекрасно. Я всегда верил, Вань, что ты справишься с трудным журналистским заданием. Может, на конкурс тебя отправим когда-нибудь куда-нибудь. Почитаем, что ты там понаписал, напридумывал. «Приходили к мухе блошки…» Мама дорогая!.. Блошки… Золотые сапожки… И это в то время, когда народу нечего надеть?
– Почему нечего? Ходят все обутые, одетые и частично сытые.
– Я про блошек, Иван, чтоб тебя. Зачем они в сказке? С какого боку?
– Сергеич, виноват, я подумал, где мухи, там и блохи.
– Нет, ты меня заживо в гробу убиваешь. Убери сейчас же эту пачкотню и принесу новую.
Нам не привыкать, принес заказчику новую.
– Другое дело, другой разговор. Чувствуется рука мастера. Стой… погоди… а это что такое: старичок-паучок муху в уголок поволок?.. Что за фигура речи?
– Ну, Сергеич, вы даете стране угля. Это как в жизни. Бывает же всякое, правда, и еще похуже?
– Ты мне еще геев и лесбиянок в сказку приладишь для реализма. Нет, ты мне ответь: как можно прославлять насильника, который, да еще в преклонном возрасте, пристает к женскому полу? Ты подумал, что подумают ветераны? По судам затаскают нас с тобой, как пить дать, затаскают, а журнал наш прикроют. Позору не оберешься на всю Европу. Ветеран – он как пионер, всем ребятам пример.
– Так мы на Европу с высокой колокольни…
– И что за слово такое «поволок»? Она, что, сама не может у тебя передвигаться? Парализованная? Контуженная на всю голову?
– Ну да. Он в нее слюной своей ядовитой брызнул, потом руки веревками окрутил и кровь сосет, наслаждается.
– Фу… Какая гадость. Ужасное злодейство. Да он, похоже, сексуальный маньяк на свободе.
– Ага. А еще ухмыляется. А ее дружки под диваны попрятались, представляете, Сергеич?
– Представляю. Предательством попахивает и непротивлением злу насилием. А как чаи распивать с вареньем, так все.
– Ну что, берете сказку?
– Ты погоди спешить. А где твой главный герой? Что-то я не приметил пока что… Нет, ты мне представь героя с его геройским поступком, тогда и поговорим. Муха у тебя – уж извини – воплощение потребительского подхода к жизни, обыватель какой-то: слоняется весь день по базарам, складывает дома добро по сундучкам. Потом вдруг денежку нашла… Вдруг только котята у кошки родятся. Нет, чтобы в банк отнести – пир устраивает с угощениями для первых встречных. Добрая она у тебя слишком. Добро нынче должно быть с кулаками. Ступай, и без героя не возвращайся.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ну да утро вечера мудренее.