Даже торопясь изо всех сил, я догнала его только у комнаты миссис Мюллер, когда он уже выходил. В руке он с потрясенным видом сжимал записку.
– Мне так жаль, – прошептала я.
– Вы знали, что она так поступит? – тихо спросил он.
– Нет. Только сейчас, когда мы начали строить догадки, кусочки головоломки собрались воедино. Тогда я вспомнила ваши слова о том, что миссис Мюллер не спустится к завтраку. Она знала, что мы все поймем. Ее больше нет?
Мюллер кивнул и взял меня за запястье, мягко, но настойчиво.
– Пойдемте со мной. Мне нужно с вами поговорить. – И он потянул меня за собой по коридору в свою комнату. Оказавшись внутри, он отпустил меня, повернулся и запер дверь. Тревога кольнула сердце, заставив его заколотиться быстрее. В конце концов, никаких доказательств своих теорий у меня не было. В центре комнаты стояла огромная кровать с зеленым пологом на четырех столбиках. Мюллер опустил ключ в карман жилета, и мне стало еще неуютнее.
– Можно мне прочитать записку? – спросила я.
Он покачал головой, но протянул мне сложенный лист бумаги.
– Вам вряд ли это поможет. Она писала на немецком.
Я взяла письмо. Мюллер сказал правду, ни одно слово мне ни о чем не говорило. Сам он опустился на краешек кровати.
– Думаю, вам стоит поделиться своими соображениями, – ровным тоном предложил он.
– А если я откажусь?
– В таком случае мы просидим здесь очень долго.
– А если соглашусь?
– Тогда решим, что делать.
Я медлила.
– Эфимия, я не собираюсь как-либо вредить вам, но буду очень признателен, если вы решите эту головоломку и для меня тоже.
– Верно ли я полагаю, что миссис Мюллер умерла?
Он кивнул.
– В таком случае, какая разница? Ее больше нет. А когда задержат Бенни, все будет кончено.
– Моя матушка и ее садовник были очень близки. Сомневаюсь, что он надолго ее переживет.
– Боже мой, вы хотите сказать, что он тоже покончит с собой? Тогда надо бежать! Остановить его!
– Нет, – решительно возразил Мюллер. – Если он решил поступить, как подобает джентльмену, это к лучшему.
– И вы собираетесь сидеть здесь, когда он там, возможно, умирает?
Мюллер кивнул.
– Эфимия, расскажите мне, что, по вашему мнению, произошло. Собственные мысли сводят меня с ума.
– У меня нет доказательств, – покачала головой я.
– Расскажите! – прокричал Мюллер.
Я отступила к двери.
– Все именно так плохо, как вы думаете, – тихо начала я. – Вы говорили, что ваша матушка любила сад, но и не спорили, когда я сказала, что она предпочла бы внуков. Продолжение рода – это семейная одержимость.
– Но я собирался жениться на Риченде! Она об этом знала!
– По какой-то причине она выбрала меня, – просто ответила я, которая причину эту знала, но сообщать Мюллеру не собиралась. – Полагаю, она решила, что раз я моложе, то с большей вероятностью смогу родить много детей. – Глубоко вздохнув, я продолжила: – Она все устроила так, что Бенни столкнул Риченду в плющ, чтобы вы на балу танцевали со мной. Думаю, вы правы, миссис Мюллер в самом деле надеялась, что Риченда серьезно заболеет. Но когда стало ясно, что она идет на поправку, ваша матушка послала Бенни отрегулировать лампы и напустить в комнату газ.
– Но он мог взорвать весь дом!
– Если бы я не спугнула его, думаю, он бы остался, подождал и снова включил бы все. Возможно, он собирался только усыпить ее…
– Чтобы она не спустилась вниз на бал? – спросил Мюллер.
– Чтобы было проще задушить ее во сне.
– Боже милостивый… – На лице Мюллера застыло выражение такого горя, что на него было страшно смотреть.
Я отошла от двери, взяла стул и поставила напротив него.
– Дальше еще хуже.
– Люси?
Я кивнула:
– Комната вашей матушки находится над малой гостиной. Она услышала, как мы обсуждаем с Ричендой возможность заплатить Люси за информацию.
– Бенни убил и ее тоже? Но она ничего бы не смогла рассказать.
– Судя по всему, ваша матушка считала иначе, – осторожно заметила я.
– Шарлотта умерла от остановки сердца.
– Но ведь это не совсем правда, верно? Почему у Шарлотты, вашей любимой жены, которая никак не могла родить ребенка, вдруг остановилось сердце?
Плечи Мюллера поникли.
– «Бругмансия». То красивое растение, вьющееся по беседке. Стоит только уронить несколько цветков в чашку, перемешать, и больше не проснешься. Она написала об этом. Утверждает, что Шарлотте не было больно. Похоже, нашего местного доктора легко подкупить. Он хочет отправить сына в хорошую школу. Родительские амбиции, – с горечью закончил Мюллер. – Вы догадались?
– Ваша матушка и Бенни оба прекрасно разбирались в цветах и травах, включая ядовитые. Все садовники должны их знать и различать ради безопасности детей, домашних питомцев и даже взрослых обитателей дома.
– Матушка убила мою жену, потому что она не могла иметь детей.
– Этого я и боялась.
Какое-то время Мюллер сидел молча, и я ждала. Силой вырвать у него ключ, конечно же, я бы не смогла. А если позвать на помощь – кто знает, что он сделает? Участвовал ли он в планах матери? Был ли сообщником? Теперь, узнав обо всех моих опасениях, заставит ли он замолчать и меня? Я изо всех сил старалась не дрожать. Нельзя показывать свой страх.
