— Пока не знаю. Убийца подошел к Беку сзади, — продолжил Граф. — Накинул свою тонкую и прочную нить на его шею и затянул. У Бека в крови и правда есть алкоголь, порядка полпромилле. Но алкоголь тут не при чем, Рихард.
— Спасибо, Лео, — Мозер покивал. — Самое главное чуть не забыли — во сколько наступила смерть?
— Как я и говорил ранее — между двумя и четырьмя часами утра.
— Кто мог быть в опере в такое время? — Мозер повел плечами. — Ладно. Спасибо, Лео.
— Рихард, сегодня в Венской опере дают “Танкреда”, — Штокингер бросил на стол газету. — С участием канадской звезды, Каролины Уэзерби. И в связи с этим директор оперы, господин Оливер Браун, очень попросил нас не предавать огласке это дело.
— Вот как? — Мозер нахмурился. — А сам он что говорил о погибшем?
— Ничего нового, — Штокингер развел руками и вытащил из ящика стола пакет с булочками с колбасой. — Работал относительно исправно, хотя, бывало, пил, — он скривился. — Не понимаю людей, позволяющих себе подобное на работе. Кстати, Рихард, твоя булочка!
— Рекс, забери мою булочку у Штокингера! Давай, живее! — Мозер указал на коллегу.
Штокингер подобрался и слегка побледнел, Хелерер, наблюдавший за всем этим со стороны, едва сдержал улыбку.
— Рихард, ты мог бы и сам, — Штокингер с облегчением выдохнул, когда Рекс осторожно взял из его рук завернутую булочку и отнес ее на стол Мозера.
Тот серьезно покивал и уставился на Штокингера: пока тот переводил дух, Рекс метнулся к его столу, ухватил уже его булочку и улегся на лежанку.
— Так на чем я остановился? Ах да, — продолжил Штокингер. — Господин Браун сказал, что убитый был одиноким, работал в театре уже много лет, врагов не имел.
— Какие-то связи? Друзья, любовницы?
— Ничего, — Штокингер покачал головой. — Только декорации.
— И коньяк, — добавил Мозер, пряча улыбку: Рекс, полакомившийся булочкой Штокингера, сыто облизнулся, взял бумагу из-под булочки и положил ее тому на стол.
— Значит, так. Хелерер, посмотри, какие спектакли у них в сезоне. Выясни, что давали вчера и каким составом. Штоки, проверь соседей этого Бека. А я навещу господина Брауна и опрошу труппу. Рекс, пойдем!
— Разве собак пускают в оперу? — усомнился Штокингер.
— А мы попросим у господина директора контрамарку, правда, Рекс?
Рекс согласно гавкнул. Штокингер только покачал головой и потянулся к булочке. Нащупал только смятую бумажку и огляделся. Хелерер отвернулся к телефонному справочнику, стараясь смеяться беззвучно.
— Что такое, Штоки? — натянув на лицо сочувственное выражение, поинтересовался Мозер. — У тебя что-то пропало?
— Да, пропало, — тот поджал губы. — Моя булочка с колбасой. Рихард, твоя собака…
— Думаешь, он видел твою булочку? Рекс, ты видел булочку Штоки?
— А-у-у, — отозвался Рекс, склонив голову набок.
— Видишь, он ничего не видел, Штоки, — развел руками Мозер. — Лучше надо следить за своими булочками.
Хелерер продолжал старательно выискивать что-то в телефонной книге, только плечи вздрагивали.
— Тут отделение полиции, — заявил Мозер. — Так что кража исключена. Может, ты ее уже съел и забыл?
— Не смешно, — Штокингер поджал тонкие губы и углубился в чтение статьи.
— Ты зачем объел Штокингера? — отчитывал Мозер Рекса, оглядывающего венские пейзажи из окна “Альфа Ромео”. — Ты не видишь — он и так худой!
Ответа не последовало.
— Молчишь, — вздохнул Мозер. — Стыдно?
Рекс только дышал в окно.
Мозер припарковал машину у служебного входа, подозвал Рекса и направился внутрь.
— Простите, для посетителей работает другой вход, — дружелюбно сообщила девушка, с которой он столкнулся прямо перед дверью. — А я вас не помню. Вы же здесь не работаете, верно?
Мозер смерил ее взглядом: изящная, с тонкими чертами лица, светлыми волосами и бледной кожей, она казалась фарфоровой статуэткой.
— Ой, и с собаками к нам тоже нельзя, — она скромно улыбнулась.
— Это Рекс, — кивнул Мозер. — Он большой ценитель оперы.
— Боюсь, я ничем не смогу вам помочь, — девушка вознамерилась пройти мимо него. — Вам стоит войти с главного входа. И без Рекса.
— Увы, — в тоне Мозера не было сожаления. — Криминальная полиция. Меня зовут Мозер. И я боюсь, что нам все-таки придется войти.
— Что же вы сразу не сказали, что служите в полиции? — девушка в первую очередь посмотрела на Рекса, тот наклонил голову и тихонько заворчал.
— Видите ли, ему не слишком сподручно показывать значок лапой, — улыбнулся Мозер и открыл наконец дверь, пропуская девушку и Рекса внутрь.
— Господа из полиции, — упреждая вопросы, проговорила девушка пожилому мужчине, читавшему газету неподалеку от входа.
Тот спустил очки на нос, нахмурился и, кажется, собирался что-то сказать, но махнул рукой.
— Вы по поводу господина Бека? — уточнила девушка. — Ужасно. Меня зовут Маргарет Задель, но все называют меня Гретель.
— Гретель, вы давно здесь работаете?
— С самого детства, господин Мозер, — она искренне улыбнулась. — Моя мать работает здесь костюмершей, все мое детство прошло в этом театре. А потом балетный колледж, и теперь я в труппе!
— То есть вы всех здесь знаете, — уточнил Мозер.
— Да, практически всех, — согласилась Гретель.
