Там туда-сюда сновали балерины, рабочие театра, артисты в разных костюмах и париках. Навстречу Мозеру прошел высокий юноша с длинными волосами и печальным взглядом — явно танцор или певец. Мозер подумал, что надо бы и у него выяснить, кто такой. И потолковать с бывшими скрипачом и дирижером. Но позже — теперь его больше прочего интересовала гримерка. И директор со своей заместительницей. Если кто-то решил поиграть в готический детектив француза Леру, то их, скорее всего, шантажировали. И точно стоило взглянуть на местную люстру.
— Еще одно письмо! Прямо в моем кабинете! Фрау Кристенсен, как вам это нравится? — Браун мерил шагами кабинет, нервно потирая руки.
— Господин Браун, вы закрывали кабинет? — Кристенсен оставалась бесстрастной.
— Да! В том-то и дело, что закрывал! Абигаль, нам нужно что-то делать… Если он устроит еще что-то? Сегодня “Танкред”… Полюбуйтесь! — он швырнул ей на стол бумагу, перевязанную черной лентой.
Кристенсен пробежала глазами письмо и выдохнула:
— У меня такое же. Слово в слово. Напечатано на машинке. Видимо, на той же — видите, как характерно пропечатывается эсцет? Может… — она сощурилась. — Может, нам все-таки согласиться на его условия?
— Никогда! — взревел Браун. — Мы потратили столько сил и денег! У нас контракт с фрау Уэзерби! А этот… Кем он себя возомнил?
— Должно быть, ему не дают покоя лавры Призрака Оперы, — натянуто рассмеялась Кристенсен.
— Ну не свалит же он на зал люстру, — нервно хохотнул Браун. — Нашу люстру невозможно свалить.
— Может, сообщить обо всем полиции? — Кристенсен нервно поправила прядь.
— С ума сошла? Они отменят постановку! Мы потеряем все: деньги, репутацию…
— Тогда отзови из продажи билеты в Пятую ложу.
— Нет! Люди хотят этого спектакля! Они готовы покупать билеты — отчего нам отказывать им в этом?
Раздался стук в дверь. Браун поспешно затолкал письмо и ленту в верхний ящик стола.
— Войдите! — воскликнул он, переводя дыхание.
— Доброго дня, — поздоровался Мозер. — Мистер Браун? Моя фамилия Мозер, криминальная полиция. Позволите?
Браун покивал и махнул рукой в приглашающем жесте.
— Вы сегодня даете “Танкреда”, — отметил Мозер. — Потрясающе. Мой коллега уже заказывает нам билеты, я уверен, это будет что-то уникальное.
— Д-да, — подтведил Браун. — Мы будем чрезвычайно рады…
— Жаль, что нам приходится посещать сейчас ваш театр по долгу службы, но я хотел бы с вами поговорить.
Мозер придвинул стул и сел на него, оглядев Брауна и Кристенсен с ног до головы.
— Я вас слушаю, — согласился Браун. — Но… Не хочу показаться невежливым, однако у меня мало времени, господин Мозер. Не могли бы вы перейти сразу к делу?
— Мог бы, — отозвался тот. — Скажите, пожалуйста, вас шантажируют?
Кристенсен подобралась и потеребила рукав.
— Нет, — на лице Брауна отразилось удивление. — С чего вы вообще взяли, что такое возможно?
— С того, что пока все происходящее слишком напоминает сюжет нашумевшего мюзикла. В его основу лег сюжет Гастона Леру. О Призраке Оперы.
— О, — Браун рассмеялся. — Нет-нет. Ничего подобного, я вас уверяю. Может, вы хотите взглянуть на большую люстру в зале? Я вас уверяю, ее невозможно свалить. Да и мы не получали никаких писем, ни с розами, ни с лентами, — Браун снова рассмеялся.
На лице Кристенсен пролегла тень.
— Так вам показать люстру?
— Да.
— Рихард, я, конечно, всего ожидал, но что ты пригласишь меня в оперу, — Макс затянулся трубкой, выпустил колечко дыма и воззрился на Мозера. — Неужто тебе было больше не с кем пойти?
— Штоки отказался идти без жены, Хел пожаловался на мигрень, — Мозер пожал плечами. — А Соня на работе. И, потом, мне нужна твоя помощь как бывшего детектива, Макс.
— Я рад, что ты позвал меня. Очень люблю “Танкреда”.
Мозер припарковал “Альфа-Ромео” напротив театра.
— Пройдем пешком, — постановил он. — Штоки почему-то взял билеты без парковочных мест.
Когда они вошли в фойе, там было пестро и шумно. Женщины в вечерних платьях, мужчины во фраках и смокингах. Мозер сразу почувствовал себя неуютно.
— А я ведь предупреждал тебя, Рихард, — усмехнулся Макс, поправляя камербанд. — В театре дресс-код. Кстати, с кем остался Рекс?
— Он у Штокингера, — отмахнулся Мозер. — Наши места — ты не поверишь! — в пятой ложе слева, третий ярус. И знаешь что, Макс? Не нравится мне все это.
— Посмотрим, — Макс покивал и направился в зал.
Их места оказались в первом ряду. Рядом с ними сидел благообразный пожилой мужчина во фраке и старушка в строгом бархатном платье, с фиолетовыми буклями; позади оказалась группа молодежи. Благообразный скривился на компанию позади, но смолчал.
Заиграла увертюра. Мозер осматривался — если кто-то и правда решил поиграть в Призрака оперы, их ложа была вполне вероятным местом торга. Впрочем, оставалось еще две пятые ложи слева и три — справа.
Компания сзади принялась переговариваться. Благообразный господин обернулся на них и недовольно покачал головой. Началось первое действие.
— Знаете, это возмутительно, — доверительно сообщил Макс благообразному, когда объявили антракт. — Нынешняя молодежь…
