– Это случилось гораздо позже, Тонкс давно был мертв.
– Откуда вы знаете, когда он умер?
– Это очевидно: в тот момент, когда раздался оглушительный треск радиопомех.
– Мистер Хислоп, – произнес Аллейн, – почему в разговоре со мной вы предпочли умолчать о том, как сильно вас донимала привычка мистера Тонкса слюнявить пальцы?
– Но… как вы узнали? Я в жизни никому об этом не говорил.
– Говорили – доктору Медоусу, когда бредили в лихорадке.
– Я не помню… – Хислоп запнулся, губы у него задрожали. И заговорил снова: – Что ж, прекрасно. Это правда. Два года он меня буквально истязал. Понимаете, он кое-что знал обо мне. Два года назад, когда умирала моя жена, я взял деньги из сейфа в этом столе, а потом тайком подложил обратно в надежде, что Тонкс не заметит. А он заметил и с того дня измывался надо мной, как хотел. Он сидел там, как паук. Я подавал ему документ, а он слюнявил пальцы, звучно чмокая с самой благодушной миной. Чав, чав… А затем начинал мокрыми пальцами листать бумаги, зная, что я этого не выношу. Смотрел на меня и нарочно – чав, чав… А потом заговорил о тех деньгах, причем не прямо, а все обиняками и намеками… И я был бессилен. Вы сочтете меня сумасшедшим, но я не безумец. Я бы мог его убить. Часто, о, как часто я обдумывал план убийства во всех подробностях! Теперь вы станете думать, что это сделал я… А я не убивал, вот в чем ирония судьбы! Мне не хватило храбрости. Вчера, когда Филиппа показала, что неравнодушна ко мне, я будто в рай попал. Боялся, что это сон или наваждение. Впервые мне расхотелось убивать Тонкса – и тем же вечером его прикончил кто-то другой!
Хислоп, разгоряченный, дрожащий от волнения, замолчал. Фокс и Бейли, смотревшие на него с тревогой и не без сочувствия, повернулись к Аллейну. Инспектор хотел что-то сказать, но тут в кабинет вошел дворецкий Чейз.
– Вам записка, сэр, – обратился он к Аллейну. – Лично в руки.
Аллейн развернул послание, просмотрел первые строки и поднял взгляд.
– Вы свободны, мистер Хислоп. Я получил то, чего ожидал. Моя наживка сработала.
Когда Хислоп вышел, детективы вместе прочли письмо.
«Дорогой Аллейн!
Не надо арестовывать Хислопа. Тонкса прикончил я. Отпустите Хислопа немедленно, если вы его уже арестовали, и не говорите Фипс, что вы его подозревали. Я был влюблен в Изабель до ее знакомства с Сепом. Я убеждал ее развестись, но она не соглашалась из-за детей. Чепуха и дьявольщина, но сейчас нет времени на этом останавливаться. Мне надо торопиться. Сеп начал нас подозревать и превратил жизнь Изабель в ад. Я опасался, что она вообще лишится рассудка. Я все продумал. Несколько недель назад я снял ключ Фипс с крючка у входа, приготовил инструменты, кабель и проволоку. Я знал, где находится распределительный щит и что лежит в буфете. Я хотел дождаться Нового года, когда все разойдутся, но, когда Хислоп вчера позвонил, я решил действовать не откладывая. Хислоп сказал, что ни мальчиков, ни слуг в доме нет, а Фипс заперта в своей комнате. Я велел ему оставаться у себя и позвонить мне через полчаса, если скандал еще не утихнет. Хислоп не позвонил, позвонил я. Никто не брал трубку, и я заключил, что Сепа еще нет в кабинете.
Я отпер входную дверь ключом Фипс, вошел и прислушался. Наверху было тихо, но в кабинете горел свет: значит, Сеп вот-вот вернется. Он говорил мне, что хочет послушать какую-то рождественскую трансляцию.
Я заперся в кабинете и приступил к делу. Когда в прошлом году Сеп уезжал, Артур в его кабинете писал свою кошмарную современную мазню: форма шишечек карниза ему, видите ли, понравилась. Я еще тогда обратил внимание, что они почти неотличимы от ручек радиоприемника, а потом снял одну и убедился, что она будет держаться, если чем-нибудь забить отверстие. Вы правильно восстановили ход событий – именно так я все и сделал. Это заняло у меня минут двадцать, после чего я вышел в холл и стал ждать.
Сеп спустился из комнаты Изабель и первым делом подсел к радиоприемнику. Я не ожидал, что раздастся такой громкий треск, и уже думал, что кто-нибудь придет посмотреть. Однако никто не пришел. Я вернулся в кабинет, выключил приемник, сходил к щитку и вставил предохранитель, подсвечивая себе фонариком. Потом я навел в кабинете порядок и вернул ручки и наконечники на место.
Можно было не спешить – в кабинет никто не входил, если там находился Сеп. Первым делом я включил радиоприемник, чтобы все думали: хозяин у себя. Я знал, что мне позвонят, когда обнаружат тело, и собирался назвать причиной смерти инсульт: я предупреждал Изабель, что это может случиться в любую минуту. Но, увидев ожог на его руке, я понял – этот фокус не пройдет. Я бы попытался, однако Чейз завел свои благоглупости про удар молнией и обожженные пальцы. Хислоп тоже увидел руки покойника, и мне ничего не оставалось, как известить полицию. Я думал, вам нипочем не докопаться. Что ж, два очка в вашу пользу.
