В следующий час напряжение росло. Герси и миссис Фортескью читали взятые в дорогу романы. То одна, то другая вскидывала глаза и обнаруживала, что попутчица смотрит на нее. Подозрения Герси крепли с каждой минутой.
– Пальмерстон-Саут, стоянка десять минут. Будут поданы закуски, – объявил проводник, идя по раскачивавшемуся вагону.
Герси приняла решение.
– Ваша очередь! – весело воскликнула она.
– Правда? Ах да.
– Я, пожалуй, выпью чаю. Кофе был ужасный.
– Чай на самом деле не лучше. Мы и правда… – миссис Фортескью сглотнула, – мы и правда что-нибудь хотим?
– Я хочу, – твердо ответила Герси и открыла сумочку. Она достала кошелек и набрала нужную сумму. – И булочку, – добавила она тоном, не допускавшим возражений. – У меня мигрень, – солгала она. – Я буду очень рада чашке чая.
Когда поезд сбросил ход у Пальмерстон-Саут, Герси сказала:
– Позвольте подержать?
И протянула руку к сумочке попутчицы.
Однако миссис Фортескью, пробормотав что-то о необходимости иметь при себе кошелек, буквально сорвалась с места. «Все зря!» – в отчаянии подумала Герси. На мягком сиденье остался элегантный несессер. Спустя минуту Герси вдруг подалась вперед и открыла его.
Поверх аккуратно сложенных вещей лежала мятая пятифунтовая банкнота.
В начале поездки, когда миссис Фортескью открывала несессер, там безусловно не было небрежно засунутой пятерки. Герси схватила деньги, затолкала в свою сумочку, закрыла несессер и откинулась на спинку дивана, коротко и часто дыша и прикрыв глаза.
Миссис Фортескью вернулась раскрасневшейся до алого румянца. Ее била нервная дрожь. Она поглядывала на свой несессер, не в силах решить, открывать его или нет. Герси готова была провалиться сквозь землю.
Остаток пути превратился в кошмар. Спутницы тщетно пытались читать или дремать. Если Герси когда-либо и угадывала неладное по выражению лица, то на челе миссис Фортескью ее вина была написана крупными буквами.
«Я должна призвать ее к ответу, – подумала Герси, – но я не осмелюсь. Я гусыня и трусиха, да и пятерку свою я же забрала».
Поезд уже подъезжал к Данидину. Герси собрала свои вещи, когда миссис Фортескью вдруг открыла несессер. Пару секунд она просто смотрела внутрь, затем перевела взгляд на Герси и трижды открыла и закрыла рот. Поезд, дернувшись, остановился, и Герси сбежала.
Старая подруга встретила ее со всем радушием. Когда они сидели в машине, она сказала:
– Чуть не забыла! Тебе телеграмма.
Телеграмма оказалась от Гарольда.
«Ты забыла свою пятерку зпт моя любимая разиня тчк Гарольд»
Развязка истории, как обычно, была встречена раскатистым хохотом. Гарольд добавил заключительный пассаж:
– Адреса миссис Икс Герси не знала и уже ничего не могла поделать. И до сего дня миссис Икс думает, что Герси приделала ноги ее пятерке!
Герси, кипя в душе, изобразила робкую овечку, как и ожидал от нее Гарольд. Но тут откуда-то из задних рядов слушателей раздался вопль.
Кричала женщина – подобный ор можно услышать во время потасовки на футбольном поле. Она лихорадочно оглядела собравшихся, увидела Герси и направилась к ней.
– Наконец-то, наконец-то! – повторяла дама. – Спустя столько лет!
Это была миссис Фортескью.
– Это действительно была ваша пятерка! – выпалила она. – Все произошло в Ашбертоне, когда я присматривала за сумками. Ваша, ваша!
Она повернулась к Гарольду.
– Это все вы виноваты! – заявила она, ко всеобщему изумлению. – И я, конечно, тоже. – Она вновь обратилась к Герси: – Я чудовищно любопытна. Это сильнее меня, я не могу с собой совладать. Я… не удержалась. Я заглянула в ваш паспорт, рассмотрела вещи. Моя собственная сумка стояла открытая у меня на коленях. И тут поезд дернулся, как при замыкании-размыкании, и обе сумки перевернулись. А в окно я увидела вас! – Запыхавшись, миссис Фортескью зачастила на вдохе: – Вы возвращались с чашками этого ужасного кофе! Я начала судорожно запихивать вещи обратно, и на полу осталась пятерка. Но у меня с собой тоже было пять фунтов, и я подумала, что деньги мои. В сумку убирать времени не было, вот я и сунула их в несессер. И только когда я платила за ланч в Оамару, я нашла собственную пятерку в кармашке сумки!
– Господи! – только и вымолвил Гарольд.
– Я не смогла заставить себя признаться. Я ждала, что вы оставите мне свою сумку, когда пойдете в туалет, и я подложу деньги обратно. Но вы не отлучались. А в Данидине я заглянула в несессер, а пятерки-то и нет. И я поняла, что вы знаете…
И она крикнула Гарольду:
– Наверняка вы оставили на комоде две пятерки!
– Да! – закричала и Герси. – Так и было, так и было! Там лежали две пятерки. Вторую ты выложил разменять!
– Так почему ты не сказала мне раньше? – загремел Гарольд.
– Забыла! Ты же сам знаешь, – добавила Герси с торжествующим блеском в глазах, – и всегда повторяешь: когда дело касается денег, твоя жена – глупая гусыня.
