– Мария Севостьяновна Кашинцева, мещанка, урождённая города Татаяра, в одна тысяча…
– Не стоит углубляться! – плавным движением руки остановил женщину сыщик. – А я – Кочкин Меркурий Фролович, чиновник особых поручений при начальнике губернской сыскной полиции.
– Вы, я так понимаю, пришли говорить со мной о Никодиме Прохоровиче? – догадалась хозяйка, что было нетрудно.
– Не совсем так. – Кочкин наклонил голову вперёд и, оглядевшись, добавил: – Я присяду…
– Да, да, вот сюда! – Хозяйка схватила буковый стул и поставила перед гостем, при этом поправив ногой задравшийся половик.
Кочкин уселся, ещё раз осмотрелся и, остановив свой взгляд на хозяйке, сказал:
– Хорошо у вас здесь, Мария Севостьяновна, чисто, домовито… пахнет теплом, уютом. Порой придёшь к другим, по делам службы, так глазу приткнуться негде, везде сор, а сор – это, прошу прощения, что? Это грех! А у вас, – Кочкин раскинул руками, благостно улыбнулся, – как на душе у праведника – покой и благодать…
– Спасибо за добрые слова. – Тихо проговорила хозяйка и опустила взгляд, показывая тем самым, что женщина она скромная, похвалу в свой адрес приемлет, но без злоупотребления. – В нашем роду Кашинцевых никогда грязнуль не было. – Женщина взяла другой стул и села напротив чиновника особых поручений. Её светлые глаза смотрели на Кочкина уже намного приветливее, – людям нравится, когда их хвалят. Меркурий перешёл к делу.
– У меня к вам, Мария Севостьяновна, очень важный разговор, и к тому же секретный. Это значит, что вы не должны никому про него рассказывать, понимаете?
– Понимаю! – подобострастно кивнула хозяйка. Потом вскочила, кинулась к двери, приоткрыла и выглянула в коридор, – там было тихо, только где-то в конце кто-то гремел посудой. Закрыла, села, но находилась в покое не больше секунды, опять метнулась к двери, на этот раз заперлась на крючок. Меркурий молча наблюдал за всей этой беготней, и взгляд его упал на запор. Крючок был не обычный, к какому все привыкли, а кованый и прикрученный к двери болтом, вокруг которого и крутился.
– Экий у вас запор чудной, по всему видно – надёжный, – заметил Меркурий вкрадчиво.
– Да! – кивнула хозяйка, а потом, спохватясь, добавила: – Такой крюк не только у меня, у всех моих жильцов такие. Я их в одном месте заказывала, мне специально ковали, после одного случая…
– А можно мне взглянуть?
– Конечно! Ежели себе такой захотите сделать, я скажу где…
Меркурий встал и подошёл к двери, поднял крючок и поставил его вертикально, отступил на шаг, – крючок так и остался стоять, тогда Кочкин вернулся и хлопнул ладонью по верхней филёнке. Крючок упал и угодил прямо в скобу, тем самым запирая дверь.
– Это вы ловко! – восхищённо заметила хозяйка. – Я и не думала никогда, что так можно.
– Можно, – проговорил, возвращаясь на место, чиновник особых поручений, – только вот зачем?
– Да и то так! – кивнула Кашинцева. Она ничего не поняла, но это и хорошо, мелькнуло в голове Кочкина, и он вернулся к тому, зачем, собственно, и пришёл.
– Меня интересует ваш новый жилец, ну, который снял у вас комнату несколько дней назад. Как его, бишь, фамилия… – Меркурий почесал лоб.
– Сивирченко! – тут же догадалась хозяйка.
– Да, именно Сивирченко! – радостно закивал Меркурий.
– А больше ведь и некому, за последнее время только он у меня поселился…
– А кто в той комнате, куда въехал Сивирченко, жил раньше?
– Кургузов. – Мария Севостьяновна задумалась. – Звали его Проклом, а вот отчества не помню. Да его никто никогда по батюшке-то и не величал. Человек он был тихий, за квартиру вносил исправно, происшествий никаких не делал…
– А отчего же вы ему отказали от квартиры?
– Я ему не отказывала, он сам ушёл! – чуть надула губы хозяйка.
– Почему?
– Сказывал, будто бы другую квартиру нашёл и будто бы она дешевле, чем у меня, вот и всё.
– Ну а вы сами-то что думаете?
– Кажется, что-то у него тут не заладилось, – может, с кем-то не сошёлся. А поскольку сам за себя постоять был не в состоянии, вот и уступил…
– Долго он у вас жил?
– Да, почитай, лет восемь, а может, и того больше! Это нужно по книгам глянуть.
– За это время он с кем-нибудь спорил, ругался или ещё что?
– Да ну, нет! – отмахнулась хозяйка. – Я же говорю, он был тихий и даже слегка забитый…
– А куда он съехал, вы мне можете сказать?
– Вот чего не знаю, того не знаю. Он не говорил, а я не спрашивала, да и не моё это дело… – Хозяйка поджала губы, было видно, что она держит обиду на Кургузова.
– Какие у Прокла Кургузова были отношения с убиенным Сиволаповым?
– Вы что это, думаете, Прокл убил Никодима Прохоровича утюгом? – У хозяйки широко открылись и заблестели глаза. Ей, похоже, подобная мысль раньше в голову не приходила.
– Нет, мы так не думаем, – сделал успокаивающий жест Кочкин. – Но почему человек съезжает с квартиры, а через несколько дней убивают его бывшего соседа, это интересно было бы узнать…
– Тогда вам сам Кургузов нужен, он-то знает, почему уехал. Однако боюсь, что правды вам не скажет…
– Отчего вы так думаете? – Чиновник особых поручений забросил ногу на ногу и сел к хозяйке вполоборота.
