– Он раньше приезжал к вам?
– Нет!
– Значит, это был первый его приезд после перевода в губернию?
– Первый, – мотнул головой пристав.
– Это вас удивило?
– Конечно. Кто я ему такой, чтобы ко мне приезжать?
– Сиволапов, насколько мне известно, был в Сомовске всего один день. Где он останавливался?
– У меня!
– Вы кому-нибудь говорили об этом?
– А кому я мог сказать?
– Никифору Никифоровичу, например…
– Нет, я ему ничего не говорил!
– Значит, о том, что Сиволапов приехал в Сомовск, исправник ничего не знал?
– Мне кажется, вы спрашиваете одно и то же, только другими словами.
– Это вам только так кажется! Вы же не будете учить меня вести допрос. Одно дело – говорили ли вы исправнику о приезде Сиволапова, и совсем другое – знал ли исправник, что к вам приезжал Сиволапов.
– Мне это неизвестно! – угрюмо глядя на чиновника особых поручений, проговорил Коломятов. – По крайней мере, мы с ним об этом не говорили!
– Скажите, Иван Пафнутьевич, какие могут быть отношения у станового пристава и стражника?
– Служебные!
– А если стражник теперь городовой, служит в другом месте и приставу не подчиняется?
– Тогда никаких! Ну, кроме, может быть, родственных или дружеских…
– У вас с ним, как я понимаю, нет ни тех ни других!
– Да!
– И тем не менее простой городовой Сиволапов приезжает к вам якобы проведать, и вы устраиваете его у себя в доме… – Кочкин замолчал, испытующе глядя на пристава, тот отвёл взгляд в сторону. – Из этого можно сделать вывод, что всё-таки у вас были какие-то отношения!
– Нет! – резко взмахнул рукой Коломятов. – Никаких отношений у нас не было и быть не могло!
– Однако Сиволапов приехал к вам, а не к какому-то другому приставу. Иван Пафнутьевич, это кажется мне странным. Окажись вы на моём месте, тоже бы так подумали, согласны?
– Согласен, что лукавить! – нехотя кивнул пристав.
– Поэтому давайте разберёмся, что заставило Сиволапова приехать к вам и почему вы поселили его у себя? Когда городовой приезжал к вам, вы с ним выпивали?
– Нет!
– А я знаю, что выпивали, – сощурился Кочкин.
– Откуда это вам может быть известно? – ухмыльнулся пристав.
– Нами было установлено негласное наблюдение. Не за вами, вы в ту пору нас не интересовали, да мы даже не знали о вашем существовании. Это и привело наших агентов в Сомовск.
– Ну раз вы следили, то всё знаете и меня можно не спрашивать… – недовольно проворчал Коломятов.
– Наши агенты – такие же люди, как и прочие, могут ошибаться, одного человека принять за другого… Итак, вы с Сиволаповым выпивали?
– Да!
– О чём был разговор во время застолья, помните?
– Помню!
– Расскажите мне, если это не секрет.
– Да так, болтали во хмелю… я уж и не припомню, что-то говорил он, что-то говорил я…
– Сиволапов обращался к вам с какой-нибудь просьбой?
– Нет!
– Это точно, или вы что-то запамятовали? Подумайте, всякое случается, особенно во хмелю.
– Вы так говорите, точно сами всё знаете…
– Может быть, знаю, а, может быть, нет! – фальшиво улыбнулся Кочкин. – Итак, что рассказывал вам Сиволапов?
– Да говорил какую-то ерунду. Я, если сказать правду, принял всё за пьяную болтовню…
– Перескажите, может, удастся извлечь из неё что-нибудь полезное.
Коломятов какое-то время молчал, глядя перед собой пустыми глазами. Потом встрепенулся, махнул рукой, – мол, если это правда и Сиволапов убит, то своим рассказом он вряд ли сможет ему навредить.
– Он рассказывал, будто бы видел, как какой-то человек прятал отрезанную голову… Но я ему не поверил. Сиволапов к этому времени был уже сильно пьян, да и я тоже…
– Он называл этого человека по имени?
– Нет. Да и зачем? Я ведь никого в Татаяре не знаю.
– А где именно Сиволапов видел, как кто-то прячет отрезанную голову?
– И про это он не говорил, сказал только, что голова была женская!
– Женская голова… – кивнул Кочкин и отвёл взгляд в сторону, потом снова посмотрел на собеседника. – Зачем же Сиволапов приезжал к вам, если так ничего и не рассказал?
– Он спрашивал у меня совета…
– Совета? – Глаза чиновника особых поручений блеснули. Значит, то, о чём они говорили с начальником сыскной, оказалось верным предположением, Сиволапов не знал, что делать, и ему нужен был совет. За этим он и отправился в Сомовск.
– Интересовался, как ему поступить.
– Что это значит? Тут может быть только один путь – идти к начальству и всё доложить.
– Да он не этого хотел! – тихо проговорил, точно боялся, что его кто-то может услышать, Коломятов.
– А чего?
– Прижать человека, который прятал отрезанную голову, денег истребовать, просил, чтобы я ему помог!
– Вы, конечно же, не согласились?
– Нет! Я такими делами не занимаюсь!
– Значит, Сиволапов уехал от вас ни с чем?
– Да!
– Может быть, вы ему всё-таки в чём-то помогли?
– Нет! – тряхнул головой пристав. – Я сказал, что мне милее моя нынешняя жизнь, чем каторга.
– А он что?
– Ничего, просто махнул рукой да спать завалился. А на следующее утро мы уже не говорили, он вскорости и уехал.
